Кока-гола компани: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А не твое это собачье дело, Типтоп. Она придет на рабочее совещание. Сможешь до тех пор совладать со своим любопытством? Или узнать точные географические координаты Мома-Айши именно в данное мгновение является абсолютно необходимым условием твоего существования, Типтоп?

— Да не, я просто так спросил, чё, спросить нельзя..?

— А вот зря ты в этом так, блин, уверен, Типтоп, вовсе не бесспорно, что позволительно задавать столько идиотских вопросов, как ты. Во всяком случае, в этом доме нельзя. Свои дебильные представления о том, что можно, а что нельзя, ты бы оставлял за порогом, дружок.

До Типтопа (в который раз) доходит, что разумнее всего будет придержать язык, предоставив Симпелю наметить распорядок дня. Симпель замечает, что Типтоп намеревается придержать язык, и разворачивается снова лицом к столу и бумагам и окну. Симпель из тех, что позволяют другим, кем бы они ни являлись, вариться в собственном соку, пока он сам не решит, что настало время установить контакт или завязать разговор. Такое социальное анти-свойство частенько сочетается со свойством навязывать другим свое настроение. Симпель таков до мозга костей. Потому, оказавшись с ним в одном месте, важно быть в нейтральном настроении. Каско и Типтоп — типичные представители людей нейтрального настроя, ни тот, ни другой не заражают других ни радостью, ни азартом, ни каким-либо иным настроением, поскольку у них никакого настроения и нет. Это хамелеоны настроения: они привносят лишь малую толику того же настроения, которое диктуется ситуацией. С достойной регулярностью в свои параноидальные моменты (еженедельно) Симпель обвиняет их в паразитировании на его настроении, от чего Каско с Типтопом открещиваются, уверяя, что когда находишься с ним в одном помещении, невозможно быть в каком бы то ни было другом настроении. Симпель не может упустить случая, чтобы не ввязаться в свару, и практически всегда дело заканчивается рукоприкладством; своим порноколлегам он или наподдаст, или стукнет их головой о стену или стол и т. п. Никак им не сойтись на том, что у всех троих может быть своя правота.

Типтоп смотрит на часы, половина двенадцатого — полчаса до начала рабочего совещания. Спина Симпеля демонстрирует нуль интереса. Типтоп садится на диван, угловой диван метрах в четырех-пяти от письменного стола Симпеля, у противоположной стены комнаты. Диван на вид просиженный и затертый; короче говоря, совершенно жуткий. Типтоп ухожен и хорошо одет — безупречен, как обычно. Он пытается не сесть на самое гадкое место, где диван продавлен. Перед диваном стоит журнальный столик, а у противоположной стены стоят телевизор и видеоплейер. Развлекательная техника размещена на квази-деревянном стеллаже, испещренном фломастерными отметинами. Стол покрыт всяческими бульварными газетенками недельной давности, телевизионными программками и скопившимися за две-три недели крошками от перекусов перед телеэкраном с бутербродом в руке, стаканами с засохшими остатками молока, кофейными чашками и необозримым количеством деталей из киндерсюрпризов. Без счету бумаг, писем, по меньшей мере дюжина фактур, реклама из почтового ящика и рисунки Лониля сложены в некое подобие стопки, а вершину стопки венчают BOSCH DUAL–COM и два пульта дистанционного управления (от телека и видика). Справа от дивана, полускрытое под еще одной стопкой — старых газет и бумаг, лежит зарядное устройство для мобильника. Сверху на стопке Типтоп видит листок, на котором тонким фломастером написано: #422 d. 14. Всего, Жидпис. Остающееся на полу место усыпано сломанными игрушками. Практически невозможно пройти по полу в носках, не взвизгивая, не ругаясь и не чертыхаясь, потому что в ступни впиваются острые пластмассовые обломки. Повсюду на полу и стенах что-то накалякано фломастерами. Есть здесь и книжная полка. Приглядевшись, видишь, что полка заполнена видеокассетами — без обложек: только черные кассеты с налепленными на них красными и белыми листочками с какими-то надписями.

Типтоп поднимается. Заметив кофеварку с кофе, он вдруг ощущает желание выпить кофе, цепляет указательным пальцем самую чистую из стоящих на столике кофейных чашек, пробирается к кофеварке, стоящей в паре шагов от него, и, сам того не замечая, проливает несколько капель кофейной жижи из болтающейся на пальце чашки. Этому кофе по меньшей мере четыре часа, сварен часов в девять утра, догадывается Типтоп, прихлебывая. Кофе горчит, но ему по фигу.

Он усаживается на диван с другого края, возле полки с видео. Сложив ноги крест накрест и зажав чашку в руках, он наклоняется вперед и разглядывает полку. На самой верхней и второй сверху полках (вне досягаемости для Лониля) стоят фильмы серии ЕБУНТ, до боли ему знакомые. Под ними — продукция проекта ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ БЛЯДЕЙ (эти не занимают и полки), а рядом — документальные из серии КОНВЕНЦИЯ-ПОТЕНЦИЯ. Видит Типтоп и кассету, на которой написано Спидо/Ко ААОО. Раньше он ее не видел. Видеопродукция Ритмеестера незадокументирована, это противоречило бы всему тому, на чем зиждется его проект. Типтоп исходит из того, что письменные отчеты Ритмеестера хранятся в архивах у папы Ханса. Предоставляются они к каждому рабочему совещанию в одном-единственном экземпляре. Типтоп не имеет никакого отношения к организационной стороне дела, но он не мог не отметить обширности архивов пХ и царящего в них порядка, и потому и помыслить не может, чтобы отчеты Ритмеестера хранились где-нибудь еще. Он думал, что и ААОО тоже состоит исключительно из отчетов, но, как видно, ошибался. Типтоп выуживает кассету Спидо/Ко ААОО с полки, разглядывает ее (она перемотана назад), переворачивает ее, поднимается и продвигается к видеопроигрывателю. Он вставляет кассету и, не выпуская из виду спины Симпеля, берет по пульту дистанционного управления в каждую руку, нажимает PLAY левой, а правой убавляет громкость. Невозможно предсказать заранее, на что будет раздражаться Симпель в той или иной ситуации. На этот раз он никак не реагирует. Странно, думает Типтоп, снова опускаясь на диван.

Видео начинается с письменного введения, Типтоп понимает, что это договор принудительной алкоголизации. Буквы, которым следовало быть черными на белом фоне, слегка размыты, у них мерцающие разноцветные кантики; плохо намагниченная пленка. Договор датирован чуть ли не пятью годами раньше. Он гласит:

Я, Спидо, с данного числа включительно обязуюсь делать все, что в моих силах, чтобы превратиться в алкоголика. Этот выбор противен моим наклонностям: не греша против истины, я могу утверждать, что не предрасположен к алкоголизму. Этот выбор противен также воспитанию, которое дал мне отец.

Я рассчитываю справиться с осуществлением проекта в течение трех лет, иными словами, по истечении трех лет я рассчитываю полярно изменить свои наклонности таким образом, что из человека, не предрасположенного к алкоголизму, я превращусь в лицо, полностью зависимое от алкоголя.

Проект финансирует ЕБУНТ, при условии, что он не будет остановлен даже и после достижения мною алкоголизации. Я обязуюсь возвратить инвестированное в случае прекращения проекта или при рецидивах безалкогольной жизни.

Проектное бюро Ко ААОО (Verso Alcohol Negito (зарегистрировано в Германии)) является дочерней компанией от ЕБУНТ, и внесено в списки пользующихся кредитом клиентов важнейших распивочных заведений города.

В проект вовлечен только я, Спидо. Таким образом, я являюсь директором и единственным подчиненным в Ко ААОО.

После введения следует крупный план Спидо, сделанный в день запуска проекта. Спидо, чуть улыбаясь, смотрит в камеру. Типтоп отмечает, что Спидо, практически, и не узнать. Далее следует серия клипов, снятых оператором крайне неровно, и, как полагает Типтоп, в первые 4–5 недель осуществления проекта. Обрывки разговоров Спидо с явно таким же пьяным оператором, клипы со Спидо, наваливающимся на барные стойки и заказывающим пиво, темные закутки, передвижения по улицам на заплетающихся ногах, блевание на задворках и блевание в углах, не особо убедительное пение и пьяные выкрики. Чаще всего повторяются и дольше длятся те клипы — они, по всей видимости, особенно впечатлили оператора — где Спидо в разных пабах пытается влить в себя пол-литра пива перед самым закрытием. Краешек стакана впивается в уголки рта, глотка распялена, стакан наклоняется, глотки всё больше, наклон всё сильнее, уже что-то выливается изо рта назад, пиво течет изо рта по обе стороны стакана, низ рубашки и живот промокли, его уже тошнит, шея укорачивается, становится толстой, подбородок с каждым позывом ко рвоте рывками втягивается, Спидо не выпускает стакана из рук, отфыркивается, вливает в себя ещё на хороший глоток, его снова тошнит, пиво течет из носа, он глотает, щеки мокры от слез, глотает, отрыгивает, снова глотает, его снова тошнит, опускает стакан, срыгивает, пытается рыгнуть, изо рта идет пена, подносит стакан ко рту для нового глотка, глотает, его тошнит и т. д. Такой вот демонстрацией пре-алкоголизма заканчивается видео. В общей сложности длится оно минут 12–13.

Типтоп подавляет зевок и со своего места на дерматиновом диване при помощи пульта дистанционного управления перекручивает ленту назад, без интереса разглядывает носок на своей левой ноге, расположившейся на ляжке правой. Уличную обувь он, как сознательный товарищ, снял за дверью, точно так, как поступал в детстве, бывая дома у друзей. Типтоп знает, что Симпель вполне может взвиться напр. из-за неснятой обуви, если не найдет другого повода взвиться, но сегодня это спасло Типтопа от словесной взбучки. Его носок бел и чист. Он поправляет шовчик, идущий поперек большого пальца, и не думает ни о чем, пока не слышит щелчка перемотавшейся до конца кассеты. Фильм вновь оказывается на полке, а Типтоп — на диване. Симпель все еще сидит спиной к нему. Не похоже, чтобы он что-нибудь вообще делал. Типтоп изнывает от скуки и подумывает, не двинуть ли ему пораньше к папе Хансу с Соней, но передумывает: собственно говоря, бессмысленно являться к папе Хансу раньше времени, и всегда было бессмысленно, сам он не пробовал этого проделать, но ему многие говорили, в частности, Симпель говорил, что это не самая гениальная идея. Он подумывает также, не прогуляться ли к себе домой, он живет в трех минутах ходьбы отсюда, но не исключает возможности, что Симпель скоро разговорится, нет ничего лучше, чем байки Симпеля, кажется Типтопу, особенно когда он знает, что, по-видимому, ему предстоит провести остаток дня и вечер, заправив трубу снегом (томительные моменты рабочего совещания, надеется он, в кайфе испарятся) и зажигая вместе с Каско: в таком случае важно заранее запастись как можно большим числом Симпелевых историй из первых рук. Симпелевы истории особенно хороши, когда они подаются уверенно и без запинки, будто из первых рук.

Симпель поднимается со стула и поправляет свои непритязательные брюки марки PAPERWORK. Столь же непритязательная рубаха довольно удачно дополняет его внешность Серого Человека.

Симпель встает напротив Типтопа, с другой стороны журнального столика, и разжигает сигарету. Язык он свертывает трубочкой и выдувает через нее первую затяжку. Вместе с дымом он испускает сиплую, почти неслышную свистящую ноту УУУ. Типтоп все еще сидит на заднице, поднимает взгляд, ждет, что же Симпель выдаст сейчас. Симпель стоит, раздумывает. Прежде чем сказать что-нибудь, он всегда принимает позитуру типа «задумчивость перед лекцией». Еще одна глубокая затяжка Симпеля заставляет Типтопа вытащить свою пачку с куревом. Все участники проекта ЕБУНТ курят; при всякой невозможности (язык не поворачивается назвать что-нибудь в истории или продвижении ЕБУНТа возможностью) папа Ханс громогласно заявляет о том, как ему противны некурящие, лишенные чувства юмора и широты взглядов. Типтоп закуривает, трет пальцем висок, и вот тут-то Симпель и вступает. Он делает еще затяжку, и пока он говорит, изо рта у него исходит дым, из-за чего голос у него сипит и хрипит еще сильнее, чем обычно.

— А знаешь, Типтоп, Соня повадилась жаловаться на Ко ААОО? Боится, что Спидо упьется до смерти, дует в уши папе Хансу, чтобы он расторг договор.

— А разве не в том вся и соль, чтобы он упился до смерти? говорит Типтоп.

— В том, в том, кивает Симпель, но Соня все равно ужасается всякий раз, как до нее доходит, что проекты ЕБУНТ — не пустой звук. Она ведь с самого начала на меня наседала, когда я стал осуществлять свои операции, вместо того чтобы только болтать о том, чем мне хочется заняться. Или когда ненаглядный сынуля Каско в самом деле начал сниматься в порно под надзором папы Ханса. А теперь и до Спидо очередь дошла.

— Но ведь чтобы упиться до смерти, пяти лет мало? Куча народу годами живет, употребляя по бутылке виски в день? С чего она именно сейчас к этому прицепилась?

— Ну да, таких любителей виски много, верно, но ты прими во внимание конституцию Спидо. А вот не таким уж он жидким оказался, правду сказать, я себя частенько ловлю на мысли, что Спидо уже на изумление долго держится.

— Да уж, ё-моё, видуха у него такая, будто в он любой момент может скопытиться. (Типтоп затягивается, одновременно выпуская предыдущую затяжку через нос.) Должен тебе сказать, я полностью с тобой согласен… хехе… (Типтопу Спидо всегда кажется смешным)… Хехе… О доходяга-то на хер.

— Вот то-то и оно, Типтоп. То-то и оно, что до Сони вдруг дошло, что Спидо уже практически поселился в лимбе и стучится в следующую дверь, понимаешь? Что план действительно заключается в том, чтобы сыграть в ящик, что это не фуфло, что он не просто над папашей изгаляется, уйдя в особо долгий загул, понимаешь? Может, он ей недавно попался на глаза, или что еще, я какого фига знаю. По мальчонке-то видно, что дела у него не слишком хороши. Еще ей втемяшилось, что ее муж соучастник этого, как она выражается, она считает, что папа Ханс прижал Спидо тем, что продолжает считать договор действующим. Ей не нравится, что супруг оказался таким упертым, и даже теперь, когда Спидо превратился в жалкого алкаша.

Типтоп чешет в паху.

— Но ничего, думаю, она скоро успокоится, продолжает Симпель, — или ей как миленькой придется смириться с тем, что и Ко ААОО тоже никто не собирается прикрыть. Как тебе известно, после того, как папа Ханс запустит свою пропагандистскую машину пару раз, крыть уже бывает нечем, никакие протесты не помогут. А на этот раз и аргументы все — в его пользу, на мой взгляд: во-первых, вся эта канитель — собственная выдумка Спидо, во-вторых, Спидо ни словечком не заикнулся о том, что ему хотелось бы прервать процесс алкоголизации, и в-третьих, если бы уж Спидо желал прервать процесс, чего бы это ни стоило, то у его папаши бабок более чем достаточно, чтобы не моргнув выложить денежки ради вызволения единственного чада из того, Спидо, что его папаша называет алкогольной геенной (произнося алкогольной геенной, Симпель все так же бездарно передразнивает отца Спидо). Нет, тут уж о принуждении со стороны папы Ханса едва ли можно говорить.

Отец Спидо, производитель моющих средств ран Пердссон, неоднократно отсылал папе Хансу призывы, которые легко принять за угрожающие письма, в которых требовал немедленного прекращения действия договора о принудительной алкоголизации. Он подумывал также о том, чтобы подать в суд на Ко ААОО и/или ЕБУНТ, но, представив себе, в какую нескончаемую и тягостную комедию выродилось бы такое судебное разбирательство, решил, что это дело зряшное. Так что он обходится призывами/угрожающими письмами. Пишет он их от случая к случаю, сидя в своей десятикомнатной квартире на улице Групельгате, меж бровей у него залегли две неправдоподобно глубокие складки, а по обеим сторонам от письменного стола висит по вставленному в рамку экземпляру договора. Это Спидо рассказал, что они там висят. Никто не знает, где он раздобыл эти экземпляры. Спидо заверяет, что его вины тут нет («Нннеее, йййяааа ббб… ик… бббл… ббблиин нННН бббб… бббаааТТе… ничччч ннне ддавал»).

Симпель распинается, стоя перед Типтопом, а эта подробность, с договором, не дает ему, как заядлому теоретику конспирации, покоя. Он подбирает с журнального столика следующую по степени чистоты чашку и задумчиво плетется в сторону кофеварки, по пути излагая разные теории о том, как эта копия могла попасть в лапы отцу Спидо, а далее и на стену. Ему нравится сам процесс умствования: альтернатива 1) папа Ханс мог собственноручно послать ее, анонимно и как обычно нарываясь на конфликт, под девизом: «любая скандальная реклама — хорошая реклама» 2) Спидо мог сам вручить ее отцу на ранней стадии проекта (в то время, когда он еще, например, был в состоянии воспользоваться копировальной машиной), прежде чем передать оригинал в архив папе Хансу. Спидо, как-никак, тоже заинтересован в скандальной рекламе самого себя в качестве единственного ребенка: мотив очевиден 3) раз вся история с копиями стала известна только недавно, значит, нельзя исключать, что это подстроила сама Соня 4) Около двух с половиной лет тому назад в квартире папы Ханса и Сони обнаружились явные признаки взлома, не то что бы всё было разбросано и/или раскурочено, но половичок лежал как-то криво, шторы были задернуты, 3–4 бумаги переложены, приоткрыт ящик в архиве, в дополнение к тому, что, по словам папы Ханса, явственно ощущалось, что в комнате недавно кто-то побывал; Симпель предполагал, что отец Спидо нанял человека, чтобы заполучить договор: вероятное проникновение в квартиру произошло практически в тот же период, когда старина производитель моющих средств на редкость часто стал рассылать свои призывы/угрозы; и если это действительно было так, то есть был нанят человек, то наиболее вероятным представлялось, что на дело брошен его дружок — отставник Службы собственной безопасности полиции; руки у него дрожали, а память подводила (предвещая Альцгеймера) вполне достаточно, чтобы оставить следы того калибра, что папа Ханс/Соня и обнаружили, вернувшись из отпуска/деловой поездки в Нижнюю Саксонию 5) никто из ЕБУНТовцев не бывал дома у отца Спидо, так что сценарий с «отцом, в бессильной ярости и ненависти падающим на колени перед вставленной в рамку копией договора о принудительной алкоголизации сына» мог оказаться и фантомом испитой головы Спидо.

Типтоп с Симпелем прихлебывают кофе и по очереди затягиваются сигаретным дымом. Симпель начинает проявлять признаки хорошего настроения — с тем и Типтоп веселеет. Симпель продолжает свой монолог, в котором высоким стилем излагает, что негативистский проект Спидо является, собственно, наиболее радикально-трагичным из всех проектов ЕБУНТ. Сложные фразовые построения Симпеля, постепенно все более исполненные историко-поэтического духа, воспаряют все к новым высотам по мере того, как его настроение улучшается. В той же мере все возрастает его потребность пойти покакать, обусловленная сочетанием сваренного в кофеварке кофе с куревом; непревзойденное слабительное. Пятясь и ни на минуту не смолкая, он понемножку все дальше продвигается в глубь ведущего на кухню коридора, на кухню движется за ним следом и Типтоп; некоторое время Симпель, жестикулируя, стоит в дверях уборной, потом исчезает в клозете, продолжая вещать. Типтоп снаружи слушает и кивает, будто католический священник в исповедальне. Он уселся на кухонную табуретку с алюминиевыми ножками и пластиковым сиденьем в зеленую крапинку.

— Но вот если задаться вот каким вопросом, Типтоп… Что же это, блин… что отличает проект Спидо от крупнейших, наиболее трагичных, мать их, творений в истории искусств? А? Ну что? вопрошает Симпель изнутри. Когда Симпель начинает тужиться, при каждой потуге сила голоса у него меняется. Локти покоятся на ляжках, брюки PAPERWORK легли вокруг лодыжек. Рубашку он на спине задрал.