Я изумленно посмотрел на нее.
-- Вы хотите делать какую-то тайну! Я ничего не понимаю.
-- Если бы вы знали мою жизнь! -- сказала она с тоскою.
Я был снова заинтригован.
-- Расскажите!
-- Вы хотите, хотите?
-- Хочу.
-- Слушайте! -- голос ее стал каким-то торжественным. -- Если вы правда заинтересовались мною, если вы думаете, что можете полюбить меня, -- я вам расскажу все, все, от рождения! Хотите?
-- Хочу.
-- Вы не трус? -- вдруг спросила она.
Какой мужчина скажет, что он трус? Я пожал плечами.
-- Дайте мне слово, что исполните мою просьбу.
На этот раз я решился удовлетворить свое любопытство.
-- Я дам вам всякое слово -- покажите мне свое лицо.
-- Вот!
И она вдруг приподняла вуаль. Да, я видел пунцовые губы, правильный носик, черные брови и глаза... Глаз этих я не забуду и узнаю их везде. Они были карие, большие и глядели на меня с такою затаенною грустью, с таким томительным ожиданием, что этого взгляда я не могу забыть, а с ним и глаза, так смотревшие на меня, и весь облик ее грустного прекрасного лица.
-- Даю слово, -- сказал я горячо, -- что исполню всякое ваше желание!
Она опустила вуаль.
-- Придите сегодня ночью, в двенадцать, к железному мосту. Я буду ждать вас; я возьму вас с собою и открою все.
Я невольно отшатнулся и смущенно пробормотал:
-- К железному мосту?
-- Да, на царскосельской дороге, -- сказала она, -- вы боитесь?
Я вспыхнул от обидного подозрения.
-- Я буду. Надеюсь, вы не дурачите меня!
-- Я?! -- воскликнула она и, схватив меня за руку, прибавила с невыразимой прелестью: -- Милый, милый!
У меня закружилась голова. Если бы не день и не народ, я, вероятно бы, ее обнял.
Она скользнула из-под ворот, быстро подошла к праздно стоявшему извозчику и села на пролетку.
Извозчик встрепенулся и задергал вожжами.
-- Приходи! -- крикнула она мне радостным голосом.
Я закивал головою и долго смотрел ей вслед. Она оборачивалась, и мне казалось, что я видел ее улыбку сквозь непроницаемую завесу вуали.