— Борисыч, ну извини, — вступился за всех Митюня. — Тут практикант просто так забавно реагирует на чудачества союзницы своей — смотреть на это без смеха не реально.
— Союзницы? Это какой еще союзницы, Сергей? — впился в меня гипнотическим взглядом начальник. — Почему ты раньше мне о ней ничего не говорил?
— Борисыч, да хорош! Я промыл уже пацану на эту тему мозги.
Переведя испепеляющий взгляд на помощника, Артем Борисович столкнулся с бронебойной митюниной ухмылкой и вынужден был отступить.
— Ладно, уводите его отсюда. Я договорился, полицейские вас не остановит, — распорядился Артем Борисович и, отвернувшись, направился обратно к «серому костюму».
На крыльце кафе меня ожидал очередной шокирующий сюрприз, когда Серафима, скоренько облачившись в невзрачный пуховик, выудив следом из своего расширенного эблюсом кармана голубую шубу, тут же без колебаний набросила ее мне на плечи.
— Это еще зачем? — возмутился я, пытаясь сбросить обратно ей на руки шутовской наряд.
Но не тут-то было.
— Сергей, не дури, конец ноября уже, холодно на улице-то, — вцепилась словно тисками пальцами мне в плечи Серафима, не позволяя избавиться от стремной шубы. — А в твоем нынешнем состоянии просудиться — раз плюнуть.
— Заценил очередной подгон от союзницы? — хмыкнул Митюня.
— О чем ты?
— О шубе этой замечательной твоей, разумеется. Как ты там раньше про нее говорил?.. Ага, вспомнил: красиво!
— Это не я говорил!
— Хорош трендеть! — рявкнула на нас Серафима. — Сам просунешь руки в рукава? Или мне помочь?
Пришлось покориться грубой силе и напялить шутовскую шубу.
— А че, тебе так даже идет, — продолжил угорать Митюня, когда мы двинулись по тротуару в сторону института, где на стоянке меня якобы дожидалось личное авто. — Определенно, вкус у твоей союзницы был. Гошан, скажи?
— Угу. С лысой башкой шуба сочетается ваще огонь, — кивнул митюнин напарник. — Как в том клипе про беззубого нарика под дождем, — и оба тут же дружно заржали, как кони.
— Да прекратите уже парня донимать, — вступилась за меня Серафима. — Бедняге и так тошно.
— Да ладно, это ж просто прикол. Пацан, не серчай!
— Практикант, ты ведь на нас не в обиде?.. — легко покаялись друг за дружкой насмешники.
— Нет, конечно, — отмахнулся я. — Сам бы над собой поржал сейчас с удовольствием. Только вот че-т пока как-то мне не до веселья.
— Бывает, — за обоих констатировал Митюня и по-отечески приобнял меня за плечи. — Эх, все-таки здорово, пацан, что у нас получилось возвернуть тебя на место. А то эта твоя союзница реально своими закидонами мне весь мозг уже вынесла. И не одному, кстати, мне. Гошан, скажи?
— Угу.
— Кстати, вы так и не ответили мне, — вынырнув из-под руки здоровяка, напомнил я. — Что с союзницей-то теперь стало?
— Без понятия, — пожал плечами Митюня. Игорь следом тоже молча повторил его жест.
— Извини, практикант, но это не моя тайна, — покачала головой Серафима и, хитро прищурившись, посоветовала: — Ты с расспросами-то своими не донимай никого пока. Придет время, уверена, Борисыч сам тебе все об этом расскажет.
— Ладно, — кивнул я.
И дальше до поворота к институту мы шагали молча.
— Ау, практикант, — первым нарушил затянувшуюся неловкую паузу Митюня. — Ну-ка порази нас, и угадай среди остальных машин свою красотку!
— Цвета фуксия, — добавил Игорь. И оба напарника снова дружно заржали, как кони.