В запасе еще имеется несколько секунд. Осмотрелся кругом. Сумерки сгустились, и транспорты становятся еле заметными.
Больше нельзя выжидать, в темноте легко потерять цель. Последний взгляд в перископ: нос транспорта медленно входит в окуляр перископа… Форштевень… Полубак… Передняя мачта с грузоразгрузочными стрелами…
— Пли! — командую что есть силы.
Подводная лодка слегка дрогнула и с диферентом на корму пошла на всплытие.
— Идти на глубину! — резко крикнул я Смычкову, желая удержать лодку от всплытия, но Смычков и без того знает, что нужно делать.
Его приказания громко разносятся по отсекам.
В центральном посту заполняется систерна быстрого погружения. Лодка погружается.
Проходит минуты три, прежде чем мы всплываем снова. Все это время мы напряженно ждем взрыва торпеды, но его не последовало. Лодка, быстро удиферентованная, снова всплывает на перископную глубину. Поднимаем перископ и я не верю своим глазам: головной транспорт лежит на новом курсе и довольно быстро удаляется от нас.
— Уклонился, сволочь! — невольно вырвалась ругань. Сильно закусив губу, не обращаю внимания на следующие один за другим тревожные доклады Лебедева о том, что корабли охранения врага приближаются к нам, быстро рассчитываю новый боевой курс для атаки второго корабля, он как ни в чем не бывало сплошной черной массой надвигается на нас. Сближение идет быстро. Уже можно хорошо различить его корпус и надстройку. Это один из крупных танкеров. Он глубоко сидит в воде.
«Ну этого-то не выпущу, что бы тут ни случилось».
Даю приказание:
— Аппарат, товсь!
Опустив на несколько секунд перископ, слышу доклад Лебедева:
— С кормы и с носа часть кораблей охранения пересекла наш курс, остальные продолжают приближаться.
В этот момент меня больше пугала возможность второй неудачи, чем делая стая охотников. «Стыдно будет людям в глаза показаться, если опять промажем», — думаю, вновь подымая перископ.
Танкер продолжает идти вперед, ничего не подозревая. Уже совсем темно, но корпус танкера ясно вырисовывается на горизонте, особенно отчетливо видна его белая надстройка на корме.
— Аппарат… — даю предварительную команду, когда форштевень корабля входит в поле видимости.
— Аппарат! — почти в тот же момент крикнули в центральном посту несколько человек, один громче другого, повторяя мою команду.
— Пли!
— Пли! — повторяют в центральном посту.
Снова толчок, снова началась борьба за удержание Лодки под водой.
— Взрыв! — радостно восклицают люди во всех отсеках.
Мощный, уже знакомый нам взрыв торпеды отчетливо прогремел за бортом.
— Леша, взрыв! — не удержался Смычков. Ему очень нравилось так безобидно шутить над своим другом, как бы разыгрывая его за присущую ему сдержанность.
— Спасибо за информацию, — подчеркнуто серьезным тоном отозвался Щекин и снова возвратился к записи, которую он делал в журнале.
Через полторы минуты я поднял перископ.
Не осматриваясь кругом, сразу развернул его в направлении залпа. Горизонт чист, только низкая темнобурая Полоса повисла над морем. Лебедев докладывает, что близко слышит шумы быстроходных малых кораблей, которые ходят переменными курсами.
«Прохлопали, а теперь мечутся, ищут… Ну, и поделом», — облегченно вздохнул я.
Отдаю приказание идти на глубину, уменьшить ход и перевести рулевое управление на ручные привода. Ложимся на новый курс с задачей незаметно оторваться от кораблей противника, уйти как можно дальше и там через два-три часа всплыть, если, конечно, противник не обнаружит нас.
Штормовая погода и темная ночь — наши верные союзники.