Трэвис кивнул, потом поцеловал меня. Его губы задержались на моих, чуть заметно дрожа, прежде чем он отстранился и произнес:
– Проклятье, я так люблю тебя.
Дверная ручка задергалась, а потом внутрь ввалились Шепли и Америка, держа в руках пухлые коричневые пакеты и болтая о хумусе с халапеньо и кориандром. Они остановились за диваном, глядя на нас, в то время как мы замерли в объятиях друг друга.
– Шеп, что за черт! Стучаться надо! – сказал Трэв.
Шепли пожал плечами, пакеты вздрогнули в его руках.
– Я тоже тут живу!
– Жил раньше. Теперь я женат, а ты третий лишний. Поэтому нужно стучать, прежде чем войти, – сказал Трэвис.
Америка забрала у Шепли ключи и продемонстрировала их Трэвису.
– У третьего лишнего есть вообще-то ключ, – фыркнула она. – Кстати, Шеп попросил Брэзила одолжить нам фургон, чтобы перевезти остальные вещи Эбби. Не стоит благодарить.
Она повернулась к кухне и махнула Шепли. Америка все еще злилась из-за нашего тайного бракосочетания, не обращая внимания на то, что сбежать посреди ночи, ничего никому не сказав, было единственным возможным решением.
Друзья распахнули все шкафчики и стали разгружать пакеты, заполняя полупустые полки банками, пакетиками и коробками.
– Я помогу, – сказала я, слезая с колен Трэвиса.
Он снова привлек меня к себе, проводя носом по шее.
– Ах! – чуть ли не зарычала Америка. – Вы теперь женаты! А третьи лишние пусть раскладывают покупки на двести баксов!
– Ничего себе, отлично, Шеп! – сказал Трэвис, глянув в сторону кухни. Шепли подмигнул ему в ответ.
– Я покупаю, ты готовишь. Надеюсь, Трэв, это не изменилось? – сказал Шепли.
– Верно, – ответил Трэвис, загибая большой палец. – Кто хочет трижды в день есть в столовой?
– Тебе придется научить меня, малыш, – виновато сказала я.
– Готовить? – спросил Трэвис.
Я кивнула.
– Но если я научу тебя, то не смогу уже по-прежнему готовить для тебя.
– Вот именно, – сказала я, похлопав его по колену. – Я хочу помогать.
Он улыбнулся, на его щеке появилась ямочка.
– Тогда ответ «нет».
Я игриво ущипнула его за бок, хихикнув от его вскрика.
Америка прошла мимо нас, направляясь к диванчику, между подушек которого торчал пульт. Я хотела сказать, что там недавно сидел тот толстый детектив, как курица на насесте, но Америка уже достала пульт и направила на телевизор, включая экран. По местным новостям все еще показывали пожар, репортер стоял перед зданием Китона, над окнами которого чернели пятна, а внизу экрана бежала желтая полоса.
Я потерла шею и сглотнула ком в горле, вспоминая, как задыхалась от дыма и как страшно было видеть пламя, что подбиралось все ближе. Совершенно растерянная и напуганная, я знала, что смерть может настигнуть меня в любой момент, пока не услышала голос Трэвиса среди криков, что доносились из главного помещения.
Америка медленно села на кушетку, опустив пульт на колени.
– Эмили Хетингтон погибла в том подвале. Мы вместе ходили на водную аэробику, – сказала Америка, невесело усмехнувшись. – Она ненавидела воду. Она говорила, что сама мысль оказаться под водой и не иметь возможности вздохнуть, вызывала в ней приступ клаустрофобии. Она пошла на эти занятия, чтобы преодолеть свой страх. Умереть таким образом… это злая шутка судьбы.
– Мер, – предупредила я, заметив помрачневшее лицо Трэвиса.