Пока мы бесшумно бегали туда-сюда, я успел пару раз шугнуться этого ужасного потекшего портрета. Ричи сразу начинал ржать, а я матерился сквозь зубы. В подвале мы подготовили еще один подарок, хотя я не был уверен, что Морган до него доберется. Чтобы нагнать жути, я заменил лампочки в люстрах на более дешевые и к тому же выкрашенные гуашью. Свет в доме приобрел тусклый красновато-темный оттенок, и я улыбнулся. Нам впору было снимать фильм ужасов в этом помещении. Когда почти всё было готово, я зашел на кухню и оторопел.
Мои подруги, настолько бледные, что сливались с потолком над ними, аккуратно надрезали кожу на своих руках и ключицах — по ним стекали капельки крови, теряясь в складках изорванной одежды. Они одновременно подняли глаза, переглянулись друг с другом и снова перевели на меня взгляд.
— Вы чего творите?! — я почти заорал, но вовремя спохватился, поэтому из моего рта вырвалось змеиное шипение. — Вы себя видели вообще? Выглядите так, словно… словно вас…
Я осекся. Меня внезапно осенило, зачем они устроили этот цирк. Девочки видно тоже поняли, что до меня дошло, и дружно рассмеялись.
— Так же достовернее, правда? Ты ведь сам всё это придумал и сам же офигел. Думаю, эффект того стоит, — фыркнула со смехом Роза. Лилия кивнула, подтверждая ее слова.
— Мы не раз такое проворачивали. Всегда прокатывало. Белая пудра, несколько порезов, разодранная одежда, и — вуаля! — ты становишься бедной жертвой. Остается добавить только паники в глаза и пару слезинок, — Лилия засмеялась и прикрыла веки.
Через секунду на ее лице блеснули слезы, смазывая макияж, и я присвистнул. Какое полезное умение — плакать, когда тебе хочется.
— К тому же, у меня очень нежная кожа, — продолжила блондинка, — и, если сильно надавить на нее, вот так, — она крепко сжала руку на своем предплечье, убрала ее, и на том месте, где были ее пальцы, проявились фиолетовые пятнышки, — появляются синяки.
Лилия усмехнулась. Роза, закатив глаза, схватила ее за плечо, оставляя точно такие же маленькие кровоподтеки на идеально ровной бледной коже. Они снова засмеялись, а я покачал головой с легкой улыбкой и бросил взгляд на часы.
— Пора, — сказал я, кивнув.
Девушки кивнули в ответ и, забрав с собой нож, скрылись в спальне. Я вернулся в гостиную, еще раз окинув ее беглым взглядом, проверил лежавшие в кармане пульты от телевизора и светильника в спальне и улыбнулся Ричи, стоявшему у дверей и покачивающему на пальце ключи от дома.
Он ответил на мою улыбку и вышел на улицу, включая сигнализацию. Я еще раз обернулся, мысленно пожелав девчонкам удачи, и вышел следом, закрыв за собой дверь, оставив в замке ключ.
***
Ровно в три часа ночи в доме бывшего адвоката Митчелла Моргана на всю громкость заработал телевизор.
Митч, лежа в своей постели, недовольно поморщился и перевернулся на бок, стараясь нашарить подушку. Так и не найдя ее, он закрыл ухо рукой, но через пару секунд поднес ладонь к лицу. На ней было что-то липкое, с мерзким запахом, но что именно, он так и не смог разглядеть в темноте. Морган сел, потерев глаза второй рукой, но тут же отдернул ее. И внезапно в спальне зажегся тусклый, словно потусторонний, свет.
С замирающим дыханием Митч оглянулся, и через секунду дом сотряс вопль. Рядом с ним на кровати лежала лоснящаяся и мерзкая свиная голова, злорадно оскалившаяся в его сторону, ее глаза блестели и подмигивали. Рядом лежала мертвая девушка, извернувшаяся в немыслимой позе, а в ее грудь, прямо там, где сердце, был воткнут кухонный нож.
Морган, вскочивший с кровати, попятился и, запнувшись обо что-то, упал. Кое-как оторвав взгляд от кровати, он посмотрел вниз и снова заорал, увидев труп второй девчонки.
— Чт… что… я… это…
Он никак не мог сформулировать ни одного связного слова. Вскочив на ноги, он выбежал в гостиную и тут же отшатнулся назад. На него смотрел он сам, но не такой, каким он знал свое отражение в зеркале. Его лицо стекало, словно таяло, один глаз сплыл на подбородок, второго вообще не было видно. Тело распухло и расходилось лоскутами. Телевизор внезапно затих, погрузив комнату в тишину.
— Что здесь происходит?! — закричал Митч, но ответом ему была тишина, слишком осязаемая после орущего телевизора.
— Думай, думай же! — высоким голосом произнес бывший адвокат, схватившись за голову. — Что делать? Что же делать? Надо спрятать трупы, да, и убираться отсюда, а лучше — из страны…
Его бессвязное бормотание оборвал стук в спальне. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук-тук!
Морган бросился в сторону, скрывшись за диваном, который стоял совсем иначе. Под ногами хрустело разбитое стекло. Стук прекратился так же внезапно, как и начался, но Митч не сразу решился выйти из своего сомнительного укрытия. В окно сзади него внезапно что-то врезалось, забилось, стекло прыснуло осколками, и на пол рядом упала мертвая птица. Тут же заорала сигнализация, и Морган, подскочив, бросился ее выключать. Если приедут копы, как он объяснит им трупы?
Дрожащими руками справившись с неугомонной сиреной, мужчина бросился обратно в спальню и замер на пороге. Никаких трупов, никаких свиных голов больше не было. Только кровь заливала весь пол и кровать. А может не кровь, а вино из бутылки, опрокинутой рядом.
Митч попятился и врезался спиной в стену. Что, черт возьми, творилось в его доме? Телевизор снова включился, заставив мужчину подпрыгнуть. Он аккуратно прокрался обратно по коридору, выглянул из-за угла, но в гостиной было пусто. Из-за дверей подвала доносился какой-то неясный звук, похожий на детский плач, и у Моргана всё похолодело внутри.
— Нет… я же тебя убил… — сорвалось с его губ.
Дрожащей рукой он потянулся к дверной ручке, крепко сжал ее и, собравшись с духом, резко открыл. Из темноты до него донеслось тихое мяуканье. Медленно вдохнув, Морган на несколько секунд задержал дыхание и также медленно выдохнул. Он пощелкал выключателем, но свет не включался. Тогда он не спеша ступил на лестницу и начал спускаться. В нос сразу же ударил отвратительный запах гнили.
Спустившись, Митч остановился, давая глазам привыкнуть к темноте, и пошел на звук, как тут в его лицо уткнулось что-то склизкое, волосатое, тошнотворно воняющее. Едва сдерживая рвотный позыв, крик и дрожь, Морган кинулся в бок, туда, где у стены стоял старый стеллаж, на котором должен был быть фонарь. Он нашарил его, едва не уронив, а когда включил и направил вперед, то не смог сдержаться от нового вопля.
Перед ним висели сотни, нет, тысячи мертвых кошек. С них стекала вонючая, гадкая слизь, они медленно раскачивались, кто на хвостах, кто на лапах. Свалявшаяся шерсть выпала клоками кое-где, открывая лоснящуюся кожу. И они всё мяукали, мяукали, теперь уже не один жалкий котенок, а тысячи разъяренных котов. Мертвых котов.
Волосы на голове Митча встали дыбом, но он никак не мог сдвинуться с места, не мог отвести глаз от животных в дрожащем свете фонаря. Пока наверху не хлопнула дверь. Этот звук словно вывел его из оцепенения: Морган, отбросив фонарь, метнулся вверх по лестнице, врезался в дверь, едва не упав. Бросившись к входной двери, он налетел на нее плечом, но она не поддалась. Он пошарил по стене в поисках ключей, — он ведь всегда оставляет их в одном и том же месте! — но их не было.