Он не стал смеяться, но на лице его мелькнула улыбка.
— И ты плачешь из-за сна? Дэйзи, успокойся, ты уже взрослая.
Она смотрела на него из-за стола, их разделявшего, молчаливо и печально. Он понял, что сказал не то, что нужно, но подобрать необходимые в данной ситуации слова он никак не мог. Как вообще обращаться с собственной женой, взрослой женщиной, если она рыдает из-за того, что ей приснился кошмар?
— Прости, Дэйзи. Я не хотел…
— Не надо извиняться, — холодно произнесла она. — У тебя есть все основания воспринимать происшедшее с юмором. Прекратим обсуждение, если ты не против.
— Я против. Я хочу выслушать твой рассказ.
— Нет. Мне бы не хотелось, чтобы ты умер от смеха. Дальше все еще забавнее.
Он внимательно посмотрел на нее.
— В самом деле?
— Конечно. Дальше еще уморительнее. Нет ничего смешнее смерти, правда, особенно при развитом чувстве юмора.
Она снова вытерла глаза, хотя слезы больше не появлялись. Ее гнев осушил их.
— Тебе лучше поехать в контору.
— Что, черт побери, выводит, выводит тебя из себя?
— Прекрати ругаться.
— Я прекращу ругаться, если ты перестанешь веста себя как ребенок. — Он с улыбкой коснулся ее руки. — Договорились?
— Думаю, да.
— Тогда расскажи мне о своем сне.
— В общем-то и рассказывать особенно нечего.
Она замолчала, ее рука неловко шевельнулась под его ладонью, словно маленький зверек, пытающийся вырваться на свободу, но не решающийся на резкий рывок.
— Мне снилось, что я умерла.
— Ну, в этом нет ничего страшного, люди часто видят во сне, что они умерли.
— Это совсем не то. Не такой кошмар, который приходит во сне. Ты ведь говоришь именно об этом. Здесь не было никаких переживаний, совсем. Только факт.
— Факт должен был быть каким-то образом подан. Как именно?
— Я видела свою могильную плиту. — Хотя Дэйзи и говорила, что никаких особых чувств в ее сне не было, она снова тяжело задышала, голос звучал все тоньше. — Я гуляла по берегу ниже кладбища вместе с Принцем. Неожиданно он бросился в сторону утеса. Я слышала, как он завыл, но никак не могла его увидеть. Когда я подозвала его, он не вернулся. Я пошла по дорожке вслед за ним.
Она вновь замолчала. Джим не торопил ее. «Все звучит достаточно похоже, — подумал он, — как что-то имевшее место в самом деле. Вот только на этот утес нет дорожки, и Принц никогда не воет».
— Я нашла Принца наверху. Он сидел у серого могильного камня, откинув голову, и выл как волк. Я окликнула его, но он не обратил на меня никакого внимания. Я подошла к могиле. На ней было выбито мое имя. Буквы читались отчетливо, хотя и несколько стерлись, так, словно прошло немало времени. Впрочем, времени и впрямь прошло немало.
— Откуда ты знаешь?
— Там были даты рождения и смерти. «Дэйзи Филдинг Харкер. Родилась 13 ноября 1930 года. Умерла 2 декабря 1955 года».
Она взглянула на мужа, ожидая увидеть на его лице улыбку. Заметив, что он не улыбается, она выставила подбородок вперед, пытаясь обрести выражение некоей агрессивности.
— Ну вот. Я же говорила, что это смешно. Верно? Я мертва уже четыре года.