— Муж? Приятель? Свекровь?
— Еще не знаю.
— Но хотели бы узнать?
— Я должна узнать.
Она снова замолчала, склонив голову набок, словно прислушивалась к какому-то внутреннему спору. Он не торопил ее, он даже не слишком заинтересовался этим делом. Она выглядела женщиной, чей самый черный секрет можно было вывести при помощи небольшого количества хлорки.
— У меня есть основания подозревать, — наконец произнесла она, — что в конкретный день четыре года назад со мной случилось что-то ужасное. Я не могу вспомнить, что это было. Я хочу, чтобы вы помогли мне выяснить, что же произошло.
— Помочь вам вспомнить?
— Да.
— Простите великодушно, но это не входит в число оказываемых мною услуг, — сказал он откровенно. — Я мог бы помочь вам найти потерянное ожерелье, пропавшего человека, но потерянный день… Нет.
— Вы меня не поняли, мистер Пината. Я вовсе не прошу вас погружаться в мое подсознание как психиатра. Мне нужна ваша помощь, физическая помощь. Все остальное сделаю я сама.
Она внимательно посмотрела на него, пытаясь разглядеть на лице собеседника хоть какую-то заинтересованность. Он невозмутимо смотрел в окно, словно не слышал, что она говорит.
— Вы когда-нибудь пытались восстановить прошедший день, мистер Пината? Не особенный день, как Рождество или какая-то годовщина, а обыкновенный день. Пытались?
— Нет.
— Представьте, что вас к этому вынудили. Скажем, полиция обвинила вас в преступлении, и вам необходимо точно восстановить, где вы были и чем занимались, например, в такой же день два года назад. Сегодня девятое февраля. Вы можете вспомнить что-нибудь особенное про девятое февраля? Вы можете вспомнить что-нибудь особенное про девятое февраля двухлетней давности?
Он задумался, прищурив глаза.
— Пожалуй, нет. Ничего особенного. Я помню только общие обстоятельства своей тогдашней жизни, где я жил и так далее. Полагаю, если это был рабочий день, то проснулся и отправился на работу.
— Полиция не примет ваших предположений, они потребуют фактов.
— Что ж, тогда я признаю себя виновным, — улыбнулся он ей.
Но Дэйзи было не до улыбок.
— А как бы вы поступили, мистер Пината? Как бы вы стали искать интересующие вас факты?
— Первым делом я бы просмотрел свои бумаги. Давайте прикинем. Девятое февраля два года назад. Суббота. Субботние вечера у меня обычно весьма загружены — по субботам больше арестов. Так что я просмотрел бы полицейские архивы, может быть, я натолкнулся бы на дело, которое помню.
— А если нет ни архивов, ни записей?
Зазвонил телефон. Пината поднял трубку и коротко переговорил с собеседником, в основном отвечая «нет».
— У каждого есть какие-то записи.
— У меня нет.
— Дневник? Банковские отчеты по счетам? Счета из магазинов? Корешки чековой книжки?
— Нет. Всем этим занимается муж.
— А как насчет чека, который вы мне выписали? Разве он не с вашего личного счета?
— Конечно, но я их не так часто выписываю, и, кроме того, я не смогу найти корешки от чеков четырехлетней давности.
— Может быть, ежедневник?