Шотландия и Англия в первой половине XV в.: высокая политика и региональные амбиции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дальнейшему изучению англо-шотландских отношений способствовало введение в научный оборот новых, в том числе, локальных источников: хроник отдельных монастырей, приорств, крупных кланов и семейств[21]. Впрочем, надо заметить, что круг таких источников довольно узок и многие из них обрываются концом XIV в. Детализированная, с привлечением новых материалов панорама англо-шотландских отношений первой половины XV в. начинает входить, неотъемлемой частью в труды, посвященные истории двух государств[22].

Среди работ такого плана, появившихся на протяжении XIX — начала XX вв., выделяются исследования Дж. Уайли и Э. Лэнга. При рассмотрении англо-шотландских отношений Дж. Уайли в его «Англии при Генрихе IV»[23] интересовала, прежде всего, высокая политика, отношения между Лондоном и Эдинбургом. Столкновения на пограничье в начале XV в. воспринималась автором, прежде всего, под углом зрения территориальных устремлений первого Ланкастера и знаменитого семейства Перси. Уделяя достаточное место королевской политике, полагая, что именно Лондон определял характер отношений с Шотландией и реально руководил действиями северо-английских лордов на пограничье, Дж. Уайли при рассмотрении проблем, связанных с самим нобилитетом, часто недооценивал роль пограничной знати в эскалации пограничных конфликтов.

Схожие подходы характерны и для четырехтомной «Истории Шотландии» Эндрю Лэнга[24]. Он сосредоточивает свое внимание на проблемах политической истории Шотландии. Следует отметить, что этот историк привлек не только давно вошедшие в научный оборот источники, но и хроники хайлендских монастырей, а также летописи отдельных хайлендских кланов, что позволило ему обосновать предположение о наличии целенаправленной политики Лондона в отношении пограничных регионов и о попытке английской стороны именно таким образом влиять на отношения с шотландской столицей.

В течение долгого времени тема англо-шотландских отношений главным образом освещались в трудах скорее обзорного, чем исследовательского характера, при этом тема англо-шотландских отношений являлась для историков периферийной[25]. Вплоть до 30–40х гг. минувшего столетия литература, касавшаяся проблем англо-шотландского пограничья, предпочитала рассматривать интересующие нас события с точки зрения англичан. Позиция соперников Англии ее практически не интересовала.

Однако, как показали работы E. У. Бальфур-Мелвилла и Дж. Ллойда, подобная тенденциозность стала постепенно преодолеваться. E. У. Бальфур-Мелвилл[26] в своем детальном исследовании «Джеймс I» акцентировал внимание не столько на действиях англичан, сколько на политике самого Джеймса I, увязывая в единый комплекс его внутреннюю политику и внешнеполитические устремления. Работа Дж. Ллойда «Оуэн Глендоуэр»[27] удачно заполнила существовавший до тех пор историографический вакуум, вводя в научный оборот ранее неизвестные материалы, касающиеся отношений Англии с Уэльсом в этот период и, самое главное, — показав зависимость этих отношений от динамики развития англо-шотландского пограничного конфликта.

Скудность специальных работ по истории англо-шотландских отношений XIV–XV вв. во многом определялась сложившейся в науке привычкой концентрировать свое внимание на ведущем конфликте этого периода — Столетней войне[28]. Такие политические партнеры, как, например, Шотландия, составлявшие в этом конфликте отдаленную политическую и географическую периферию, фактически оставались вне поля зрения историков, которые удостаивали шотландский корпус, выступавший на французской стороне, лишь самых общих упоминаний и замечаний[29].

Не менее живучей оставалась традиция сосредотачиваться на военной стороне дела, на описании сражений, вольно или невольно, пренебрегая их политической подоплекой[30]. При этом английские историки явно ощущали нехватку опубликованных шотландских источников. Здесь давала о себе знать также и вызывавшая сильные нарекания организация архивов в самой Шотландии. Ситуация стала меняться в послевоенные годы XX в., когда и в Англии, и в самой Шотландии возрастает интерес к локальным исследованиям, базирующимся в основном на разысканных в местных архивах и хранилищах документах. Благодаря этому появились солидные работы по истории отдельных семей, в том числе, и известных пограничных кланов[31]. Все это дало стимул появлению ряда работ, где накопленные сведения углубленно систематизируются и анализируются.

Знаковым, если так выразиться, исследованием, отразившим состояние изучения событий XV в. в послевоенной британской историографии является труд Э.Ф. Джекоба «Пятнадцатый век»[32]. Ученый, перу которого также принадлежит обстоятельная монография «Генрих V»[33], во многом продолжил традицию, которая была заложена Кристофером Кингсфордом еще в начале 1900-х гг[34]. Джекоб — знаток эпохи правления Генриха V, не ставил своей целью специально осветить развитие англо-шотландских связей. Тем не менее, им отмечены узловые моменты в истории англо-шотландских и франко-шотландских отношений. В частности, автор рассмотрел деятельность баронской оппозиции и его лидеров на севере Англии в первое десятилетие XV в., ход и характер англо-шотландских пограничных конфликтов в контексте европейской международной политики XV в. Судьбам же отдельных аристократических семей он уделил настолько большое внимание, что у него получился, по словам Н. Ф. Кантора, «парад герцогов и графов»[35].

Подъем национального движения в Ирландии и Шотландии в 1970-е гг., стимулировал рост интереса к истории, имевших кельтские корни королевств, на британских островах, в этом контексте англо-шотландские отношения приобрели особое звучание.

Показательной в этой связи является работа Рональда Никольсона «Шотландия в позднее средневековье»[36], которая охватывает период с середины XIV в. до конца XV в. Исследуя англо-шотландские отношения, Р. Никольсон привлек обширный круг источников нарративного и документального характера, в том числе, акты шотландского и английского парламентов, анналы шотландских приграничных монастырей и прочее. Рассматривая англо-шотландские отношения с позиций высокой политики и даже буквы договоров между Англией и Шотландией, автор в ряде случаев удачно осветил деятельность шотландских политиков. В сравнении с предшествующими работами (такими как, например, уже упомянутая работа Э. Лэнга) исследование Р. Никольсона отличает значительно более глубокий анализ политической и социальной жизни Шотландии в период позднего Средневековья. Вместе с тем концентрация внимания на чисто шотландской истории и известная недооценка важности и своеобразии англо-шотландского пограничного региона создают далеко не во всем достоверную картину политической ситуации в Шотландии XV в.

Показательной с точки зрения характеристики современной западно-европейской историографии является трактовка событий XV в. в появившихся на рубеже XX–XXI вв. М. Брауна, Р. Ломаса, А. Макдональда и др.

Если описывая конфликты на англо-шотландском пограничье, исследователи вплоть до недавнего времени мало учитывали специфику пограничного региона, то в монографии Алистера Макдональда «Кровопролитие в пограничье»[37] впервые углубленно рассмотрена социально-политическая ситуация на пограничье в период с 1369 г. по 1403 г. Автором изучены комплекс указов лордов Островов, хроники Уэльса, а также государственные бумаги и королевские письма, относящиеся к пограничью, летописи пограничных монастырей, хроники отдельных знатных семей пограничья и т. д. При освещении истории «пограничных войн» на англо-шотландской границе он привлек и проанализировал ряд источников, ранее остававшихся вне поля зрения историков. А. Макдональд, выясняя причины вызвавшие «пограничные войны», особо отметил не только политические, но и этносоциальные мотивы конфликтов.

Небезинтересно сопоставить труд шотландского историка Майкла Брауна «Джеймс I»[38] с упомянутой выше монографией Е. Бальфура-Мелвилла, который, одобряя «парламентаризм» (то есть стремление Джеймса I найти опору своей политике в шотландском парламенте в первые годы своего правления), при этом «закрывал глаза» на темные стороны правления шотландского монарха, М. Браун стремился более объективно взглянуть на политику Джеймса I. Им убедительно показано, что даже лояльные трону современники (такие как, например, хронист Уолтер Боуэр) осуждали методы короля, а будущий папа Пий II писал о короле как о «жадном, вспыльчивом и мстительном» человеке. В то же время, по мнению М. Брауна, именно жесткая политика по отношению к высшей шотландской знати и в том числе к королевским родственникам позволили Джеймсу I переломить сложившуюся практику, когда король был лишь «первым среди равных».

Заслуживает быть отмеченной и монография Ричарда Ломаса «Семья Перси»[39] посвященная истории графов Нортумберлендов. Сюжеты, касающиеся истории Англии и пограничья начала XV в., рассматриваются здесь несколько односторонне — с точки зрения влияния и роли семьи Перси на эти события. Во многом предвзятый подход этой работы (которая писалась по инициативе ныне здравствующего герцога Нортумберленда) делает, на наш взгляд, ряд ее тезисов довольно спорными и даже явно уязвимыми, как, например, утверждение якобы на самом деле «амбиции семьи Перси простирались далее на север, в Шотландию [а не в сторону английской короны — С.И.]. Они надеялись там расширить свои владения и власть, однако, их возможности были неадекватны их задачам, поэтому они [Перси — С.И.] нуждались в поддержке английской короны, а Генрих IV не желал им помогать»[40]. Освещая борьбу Перси с Генрихом IV, Р. Ломас прямолинейно объясняет ее тем, что старший сын графа Нортумберленда — Генри Хотспер стремился «защитить интересы своего сына и юного Мортимера, а также оспорить легитимность прав короля Генриха IV на английскую корону», упуская при этом из виду, что, похоже, сам Хотспер, имел виды на английский трон, а судьба Мортимера была лишь поводом для мятежа. Вместе с тем, работа Р. Ломаса содержит и положительные моменты. В частности, автору удается продемонстрировать близость политических интересов крупных лордов по обе стороны англо-шотландской границы и их влияние на политику Лондона и Эдинбурга.

Хотя российская наука занимается историей Великобритании много и плодотворно, в отечественной историографии работ, посвященных англо-шотландским отношениям первой половины XV в., практически нет. Наиболее близкой к нашей теме является совместная статья Н.И. Басовской и Г.И. Зверевой «Союз Франции и Шотландии в системе англо-французских противоречий XII–XV вв.»[41], посвященная эволюции франко-шотландского альянса на протяжении почти трех столетий. Авторы, характеризуя предпосылки и объективные причины, подтолкнувшие Францию и Шотландию к союзу, показали определенную стадиальность в развитии этого альянса в контексте международных отношений в период позднего средневековья.

Некоторые аспекты англо-шотландских отношений затрагивались в научно-популярной и учебной литературе, в частности в книге Г.И. Зверевой «История Шотландии»[42], хотя, автор в силу своих научных интересов, лежащих в области новой и новейшей истории, средневековому периоду отвел небольшое место. В монографии Н.И. Басовской, посвященной Столетней войне, в контексте внешней политики Франции рассматривается проблематика англо-франко-шотландских отношений первой половины XV века[43]. Автор отмечает, в частности, важность полученной дофином из Шотландии помощи. Но, вместе с тем, на наш взгляд, Н.И. Басовская несколько недооценила интенсивность связей между дофином и Шотландией в 1420-е гг.

Таким образом, резюмируя, мы можем сказать, что тема англо-шотландских отношений первой половины XV в., как в отечественной, так и в зарубежной историографии разработана довольно неравномерно.

Исследователей, в первую очередь интересовали вопросы высокой политики — дипломатические шаги Лондона и Эдинбурга и ход военных кампаний между королевствами. При этом особый интерес вызывали либо драматические события «войны за независимость» XIII–XIV вв., либо ситуация накануне англо-шотландской Унии 1603 г. Что касается англо-шотландских отношений первой половины XV в., то они до сих пор изучены значительно слабее, оставаясь, как правило, проходными сюжетами современных исследований.

Интерес настоящей работы определяется, на наш взгляд, прежде всего, тем, что впервые в отечественной исторической науке подробно рассмотрены проблемы англо-шотландских отношений начала — первой половины XV в., позволяя тем самым, внести существенные коррективы в представления о месте и роли Шотландии в системе международных отношений этого периода. Собранный и проанализированный в исследовании материал, позволяет утверждать, что, вопреки распространенному мнению, внутренняя и внешняя политика Шотландии оказывала весьма заметное влияние на баланс сил в англо-шотландском конфликте времен Столетней войны. Кроме того, здесь впервые в отечественной историографии были использованы ранее не входившие в научный оборот, документальные и нарративные источники по истории Шотландии XV в.

Степень изученности темы определила постановку цели и задачи исследования. Цель исследования состоит в том, чтобы выявить направление и динамику развития англо-шотландских противоречий в указанный период; она достигается через решение следующих задач:

1) проанализировать причины и характер военных конфликтов на англо-шотландской границе в начале XV в., показав их место в социальной и политической жизни обоих королевств;

2) рассмотреть динамику отношений Эдинбурга и Хайленда в общем контексте англо-шотландских противоречий;

3) охарактеризовать роль шотландского корпуса в ходе военных действий во Франции в 1420–1424 гг. и истоки англо-шотландских взаимоотношений того периода;

4) исследовать характер политики Джеймса I Шотландского, по возможности, проследив, как в ней преломились личный опыт и представления, вынесенные Джеймсом из своего вынужденного пребывания в Англии;

5) рассмотреть причины и результаты возобновления военно-политической активности на англо-шотландском пограничье в начальный период войны Алой и Белой Розы;

6) выявить определенную стадиальность в развитии англо-шотландских отношений на протяжении первой половины XV в.

Глава I.

Англо-шотландское Пограничье в начале XV в.

§ 1. Лорды пограничья и англо-шотландские конфликты на рубеже XIV–XV вв.

Для англичан граница с Шотландией всегда ассоциировалась с границей этнокультурной, началом кельтского мира, сильно отличного от английского. В то же время, необходимо оговориться, что это своего рода бытовой стереотип, поскольку фактически граница английской и гэльской культур пролегала в предгорьях Хайленда. Само же англо-шотландское пограничье в XV в. являло собой особый субрегион со сложной системой внутри — и внешнеполитических связей.

Здесь не обойтись без краткой исторической справки. Как отмечает английский филолог Дж. Уэллс, «стартовым моментом» складывания шотландского языка можно считать захват англо-саксами в VII в. Эдинбурга. Именно с этого времени, наряду с гэльским языком в Лоуленде стал активно использоваться и нортумбрийский диалект древнеанглийского языка[44]. Этот диалект, в своей основе, был языком северных англов (жители Берникии и Дейры)[45], который в XI в. был дополнен некоторыми заимствованиями из нормандско-французского языка, пришедшего из южных частей страны и ставшего впоследствии средством повседневного общения в Лотиане, присоединенном шотландцами в 1018 г. при короле Малькольме II МакКеннете.

[21] John Benet's chronicle for the years 1400 to 1462 / Ed. L. Harris etc. // Camden Miscellany L.,1972. Vol. XXIV; The Original Chronicle of Scotland by Andrew of Wyntown; prior of St. Sheriff's Inch in Loch Levin. Ed. Laing, D. Edinburgh, 1872.

[22] Lindsay R. The History and Chronicles of Scotland L., 1899–1911 Vol. I–II; Denton R. W. England in the XVth century. L., 1888.

[23] Wylie J. A. England under the reign of Henry IV. L., 1888–94. Vol. I–IV.

[24] Lang A. A History of Scotland from the Roman occupation. Edinburgh&London, 1906. Vol. III.

[25] Wylie J.,Waugh W. T. The Reign of Henry V. 3 vols. Cambridge, 1914–1924.

[26] Balfour-Melville E. W. M. James I King of Scots. L., 1936.

[27] Lloyd J. Own Glendower. Oxford, 1931.

[28] См., например: Vickers K. H. Humphrey, Duke of Gloucester. L., 1907; Newholl R. A. The English Conquest of Normandy, New Heaven, 1924; Wedgewood J. C. History of Parliament, Biographies of Members of the Commons House, 1439–1509. L., 1936.

[29] Oman C. A history of thr art of war in the Middle Ages. L., 1924; Howard M. War in European history. Oxford, 1976; Contamine P. War in the Middle Ages. Oxford, 1984.

[30] См., например: Turner H. L. Town defence in England and Wales. An architectural and documentary study A.D. 900–1500. L., 1970; Curry A. The first English standing army? Military organization in Lancastrian Normandy, 1420–1450. Gloucester, 1979; Vale M. G. A. War and chivalry. Warfare and aristocratic culture in England, France, and Burgundy at the end of the Middle Ages. L., 1981.

[31] Thornton-Kennedy C. Bonnet Lairds. Montrose, 1972; Sayer M. J. English Nobility. Norwich, 1979; Houlbrooke R. A. The English Family, 1450–1700 L., 1984.

[32] Jacob E. F. The XVth century. Oxford, 1968.

[33] Jacob E. F. Henry V and the Invasion of the France. L., 1947.

[34] Kingsford C. L. Henry V. L., 1923.

[35] Norman Cantor F. The English: A History of Politics and Society to 1760. N.Y., 1967.

[36] Nicholson R. The later Middle Ages: Scotland. Edinburgh, 1974.

[37] MacDonald A. J. Border bloodshed. Scotland, England and France at war, 1396–1403. East Linton, 2000.

[38] Brown M. James I. East Linton, 2000.

[39] Lomas R. A power in the land: the Percys. East Linton, 2000.

[40] Lomas R. A power in the land. P. 79.

[41] Басовская Н. И. Зверева Г. И. Союз Франции и Шотландии в системе англо-французских противоречий XII–XV вв. // Средние века Вып. 48. М., 1985. С. 71–92.

[42] Зверева Г. И. История Шотландии. М., 1987.

[43] Басовская Н. И. Столетняя война. М., 2002.

[44] Wells J. C. Accents of English. The British Isles. Cambridge, 1992. P. 393.

[45] Иванова И., Чахоян Л., Беляева Т. История английского языка. СПб, 1998. С. 10.