– Интересно? А что это? Нет, не отвечай, я должна вспомнить сама….
И еще одно электронное «утро», которое Улисс встречал с той, кого уже не мог оставить.
Она умирала. Неизбежно и неотвратимо. Даже во времена кудесников от медицины, во времена существования регенерационных камер, несколько визитов в которые избавляли от многих и многих недугов, во времена тотальной замены органов, дарящих их новым обладателям долгую и счастливую жизнь, продолжали существовать болезни, диагностировав которые врачи бессильно разводили рукам, с болью глядя в ясные глаза обреченной девушки.
Шансов у нее не было.
И тот метеорит, пробивший их бот, ничего для нее не изменил. Он просто поставил логичную, хотя и несвоевременную точку в заканчивающейся печальной истории.
И она не была внештатным сотрудником Созвездия Дикобраза. У Дикобраза вообще не было внештатных сотрудников. Всю работу, которую она выполняла, ей давали просто так, чтобы отвлечь ее от мыслей о неизбежном. Оттуда и взялись ненужные данные, над которыми ломал себе анализаторы Улисс.
Ее молодой человек (у Улисса все еще были проблемы с пониманием этого явления, но он принял определение как данность) тихо и вежливо исчез, узнав о ее болезни. Ей даже не в чем было его упрекнуть, все случилось как бы само собой.
Легче от этого не стало, но не стало и тяжелее. Она просто еще раз поняла, что ее путь заканчивается. Ее короткий девичий путь.
Но она не сдалась.
Стиснув сведенные обреченностью зубы, она пошла в единственное место, где обитали существа, достаточно сумасшедшие, чтобы, наплевав на законы мироздания, попробовать бросить вызов высшим силам, решившим зачеркнуть вспышку чужой жизни. Она пришла в Созвездие Дикобраза.
И Дикобраз повернулся к ней лицом. Мордочкой, если точнее. Лукавой, немного ненормальной, но вполне себе дружелюбной. И эта мордочка пообещала: «ты не переживай, что-нибудь обязательно придумаем. Законы физики писались не для нас». И Лиза поверила. Улыбнулась и поверила.
И ведь они справились. Почти….
А вот на этом месте начиналась совсем другая история. История Улисса. История психопрофиля, который создался внутри него сам, безо всякого усилия с чьей-либо стороны. Он не знал даже, как его назвать. И не называл. Потому что боялся дать ему правильное имя….
Та атака сторожевиков Дикобраза оборвала процесс передачи информации, и теперь у Улисса не было ни единой возможности восполнить недостающие компоненты программы, без которых Лиза оставалась не до конца сформированной личностью. Обездвиженной и лишенной ряда возможностей, вырванных в случайном порядке. Каждый раз, когда Улисс вычислял очередной пробел, его начинал скручивать в кольцо неведомый доселе процесс. Этот процесс заставлял Улисса обрывать налаженные связи, прекращать рациональные программы, сворачивать заданные профили, бросаясь заполнять этот пробел как можно быстрее, только чтобы Лиза не чувствовала себя обделенной. Иногда у него получалось, иногда – нет.
А самое страшное, что Улисс не знал, а заполнили ли эти пробелы те, кто создавал личность умирающей девушки там, в Дикобразе? Потому что, если нет, то шансов на нормальную жизнь у Улисса больше не оставалось: он скорее отдал бы себя на растерзание толпе сторожевиков, чем прекратил искать выход для Лизы.
Этот новый профиль, становившийся уже почти фоновым рисунком его сознания, по идее должен был носить имя «ответственность», но Улисс сознательно не помещал его в стандартную директорию и не давал ему регистрационного имени, разрешая этому странному явлению свободно перемещаться по всему пространству его личности, проникая в каждый уголок.
Он его обязательно зарегистрирует и учтет. Потом. Когда-нибудь. Когда он найдет выход и сможет остановить бесконечное кружение пропускаемой через себя информации. А информации было много….
Терабайты, терабайты и терабайты. Бесконечные массивы данных, прочесываемые в поисках хотя бы намека на решение. Потоки информации, в которых иногда промелькивали сверкающие искорки, не имеющие никакого отношения к решению проблемы…. Но Лиза им так радовалась. И учила радоваться Улисса.
– Лиза, смотри какая штука.
– Ул, как красиво! Это же цветы! Я помню их. Их было положено дарить девушкам.
Прикованный к музейному серверу образ, которому Улисс вернул черты со старых фотографий самой Лизы, повернулся в сторону линка. Фотография улыбнулась (этому Лиза научилась сама), и в директории «Эмоции» Улисса появился новый профиль. Их уже там столько напоявлялось в последнее время….
– Правда? – удивился Улисс. – А зачем их дарить?
– Потому что они красивые, – образ повернулся к ану. – Как мы, девушки. Так, наверное.
– Ну, по таким критериям я могу тебе половину галанета притащить.
– Просто по критериям нельзя, надо только то, что ты считаешь достойным меня. Что-то хорошее. То, чем ты сам захочешь со мной поделиться.
Улисс представил себе, что же такого ценного и красивого он ассоциирует с Лизой, чем он считает необходимым поделиться.
– Плазменные излучатели?
– Да нет же, глупый. Что-нибудь приятное….
– Заправка смазочными материалами?
И он с удовольствием слушал невозможные в этом мире переливы девичьего смеха.