Стартовый импульс двигателей всегда гораздо сильнее, чем обычная ходовая тяга, и именно этим Донкат сейчас и собирался воспользоваться.
Проверенный уже трюк: тягу с двигателей долой. И не просто долой, а вырубить их полностью. На секунду в кабине «Пионера» стало темно. Бот начал падать на поверхность сам по себе. «Парабола», не успев среагировать, пронеслась мимо, освобождая место, и… Степа одним махом врубил все двигатели левого борта, выталкивая свой «Пионер» из неспешно текущего ряда. Тягу сильнее. Бот послушно двинулся за маячащей кормой еще не сориентировавшегося соседа. А зачем нам за ним идти? Еще один удар двигателями, перебрасывающий бот дальше, в центральный стержень. Есть. Свобода. Не успевшая ничего предпринять «Парабола» осталась во втором скоростном канале, а Степа вывел тягу на максимум и рванул вертикально вниз по нелимитированному скоростному стержню, довольно скалясь в приборную панель. Все получилось так, как он и хотел. Есть победа. Ну, хоть что-то.
Метеором долетев до нужного отводящего поверхностного канала, Донкат повернул, с сожалением сбросил скорость и… вздохнул. Впереди ждала работа. Степа погрустнел. Эта гонка хоть на немного отвлекла его от мыслей, владевших им уже не первый день. Но все когда-нибудь заканчивается. Ладно, пора на работу, там посмотрим, что к чему.
Скорость перед ППО, посадочной площадкой офиса, все так же принудительно снижалась до минимума. Хочешь не хочешь, ползи как муравей. А вот уже не хочет. Степа откинул прозрачный колпак и вдохнул свежий солнечный воздух Изюбра в надежде поймать то самое ощущение, которое он так любил до Бойджера. Но не поймал. И расстроился еще больше. Да что не так-то?
Бот дополз, наконец, до своего места на расчерченной, до блеска вылизанной площадке. Коротко клацнули парк-контакты. Рабочий день начался. Степа вздохнул и невесело улыбнулся, вспомнив увиденную как-то еще на Марции граффити на одной из стен: «Another sheety day in paradise». «Еще один гов…й день в раю», очень точно подмечено. Он вздохнул еще раз и поплелся в офис, щурясь от яркого солнца.
С момента его почти триумфального возвращения на Изюбр прошло уже три недели. Жизнь текла своей обычной чередой. Работа, отдых, друзья. Работа, отдых. Работа. Бойджер полным ходом готовился к присоединению к РФМ. «Харон» пришел вовремя, и документального участия самого Донката не потребовалось. Петрухин, как галактическая величина, выступал по витрансу много и с удовольствием, а Степе с Шойсом Соловей порекомендовал просто возвращаться домой. И они послушались. Тем более что обещанная Соловьем премия Декстеру, как оказалось, касалась и его тоже. Увидев цифру, Степа решил, что и правда будет гораздо лучше вернуться домой. И как можно быстрее, пока у него глаза окончательно на лоб не вылезли. С такими деньгами какие пресс-конференции?
На работе тоже все повздыхали, поахали. Выпустили корпоративный бюллетень, восхваляющий очередное достижение отдела продаж (о его «подвигах» Соловей категорически запретил широко распространяться), да и пошли дальше. Такова жизнь. В продажах через два дня о тебе никто уже и не вспомнит. И не вспомнили. На Степину долю остались байки в барах, запись о поощрении в личном деле да привычка гонять на «Пионере» на грани фола. Ну, и еще он начал отращивать себе «мамкин валик». Просто так, чтобы было. Он задумывался и про космоштурмовскую косичку, но решил, что это будет уж слишком.
Конечно это было не все, за кадром оставалось… много чего. Но это к работе не относилось. Или относилось, но совсем уж другим краем.
Еще Степа заметил, что стал резче. Не злее, не агрессивнее, а скорее четче. Он больше не хотел тратить кучу времени на болтовню. Ему перестал нравиться прежний офисный стиль работы: «Зачем говорить слово, если можно сказать двадцать?». Он начал общаться с клиентами ровно по теме. Ни слова в сторону. Цифры, факты, договоренности, результат. И, что самое интересное, работы стало в разы меньше, а продаж – больше.
Но это больше его не радовало. Случись такое полгода назад, он был бы счастливейшим из смертных. А сейчас он просто фиксировал цифры в бесконечных выматывающих душу отчетах и ждал вечера, чтобы побыстрее пойти домой.
Вот и сегодня…
Донкат окинул взглядом свой стол. Идеальная чистота. Сегодня пятница, и Степа еще вчера постарался, чтобы на сегодня не осталось никаких дел. Вообще. Преимущества нового стиля работы. Степа еще раз с тоской посмотрел на сияющий пустотой стол. Как-то он слишком хорошо постарался. Дел на сегодня нет и не будет, а вот чем заниматься до вечера, об этом он как-то не подумал. Кофе? Пожалуй. Степа с тоской вспомнил «ненавистную» бойджу. Ха, сейчас он бы не отказался от пары-другой кружек бойджа. Из рук Пенька. Только где тот Пенек? Единственный оставшийся в живых из всего бот-подразделения.
Ай, горячо. Степа сам не заметил, как за своими раздумьями добрался до автомата с кофе, заказал чашку и схватился за нее, не глядя. Он перехватил чашку и затряс обожженной рукой.
– Больно? Бедненький, – тут же раздался сзади сладкий голосок.
Степа напрягся и обернулся. Напрягался он не зря. Сзади стояло и призывно улыбалось очаровательное создание. Лена. Или Оля. Или Катя. Кажется. Он точно не помнил. Опять же, полгода назад он бы среагировал мгновенно. И реагировал бы еще месяца два без перерыва. А потом сменил.
Но штука была в том, что полгода назад он был тут же, в этом же самом офисе, и звали его так же. Вот только эти Лены-Оли-Кати как-то не спешили его жалеть, когда он кофе обожжется. Таких, как он, «открытых, умных и энергичных», в офисе пруд пруди. Что изменилось сейчас? Степа не хотел об этом даже задумываться. По двум причинам. Первая – это то, что тут можно настолько далеко зайти, что перестанешь верить вообще во весь женский пол, подозревая всех и вся в корыстолюбии, падкости на славу и т. д. и т. п. Тут вообще вариантов была масса. Но эта причина была не главной. Главной была вторая. А вот вторая… Вторую звали Селена. И она приезжала через два дня.
От этой мысли Степе стало так хорошо, что он растекся в блаженной улыбке… И тут же стер ее с лица. «Очаровательное создание» тут же приняло улыбку на свой счет и изготовилось к бою. А вот начинать всю эту бодягу с полунамеками, вежливыми приглашениями, отказами, сальными шутками и прочим-прочим не хотелось настолько, что Донкат немедленно стал готов к любой работе. Где угодно, только подальше от офиса.
– Э-э, да, – Степа сменил улыбку на более неуверенную и постарался сбежать. Неизвестно, получилось бы у него, но тут вовремя подвернулся Сашка Дементьев. Донкат обрадовался ему как родному.
– Извини, дела, – вежливо откланялся он куда-то в сторону «создания» и, подхватив Сашку под локоть, повел к выходу.
– Так кофе, – трепыхнулся было тот.
– Держи, – Степа протянул ему свой. – Что-то передумал.
И схватился за первое, что пришло в голову.
– Ну что там с зарплатой?
– Да ничего, – удивленно пожал плечами Сашка. – В понедельник, как обычно. А ты с чего интересуешься? А-а, – что-то понял он для себя. Степа бы тоже не отказался это понять, но почему-то ничего в голову не приходило. Но Сашка тут же пояснил. – Бонус ждешь?
– Э-э, да, – обрадовался легкому решению Степа. – Интересно же.
– Ну да, – понимающе поджал губы Дементьев. – Мне бы тоже было интересно.
Он заговорщически наклонился к Донкату.
– Слушай, а по секрету, сколько там тебе упадет?
Степа за малым не скривился. Еще один. Это называется из огня да в полымя. Внимание неустроенной женской половины офиса было одной проблемой, а неуемный интерес мужской к обещанным деньгам – второй. Почти каждый из офиса был абсолютно уверен, что Степе незаслуженно повезло. И он, этот каждый, справился бы ну ничуть не хуже. А может, даже и лучше. Так что платить «такие» деньги Степе было, по мнению этих людей, ну совершенно не за что. Самое интересное, Степа даже был с ними согласен. Но дальше что? Да ничего. Дальше дурацкого трепа дело не шло.
– Слушай, сам до сих пор не знаю, – в тон ему отозвался Донкат, сделав честные глаза. – Мутят там что-то наверху.