– А потом оно перестало им быть, – пояснил Степа.
– И чем стало? – непонимание Селены усиливалось с каждым вопросом.
– Мясом, – Степа тоже начал терять терпение. Ох, непростое это дело – признаваться в «колдовстве».
– А почему оно им стало? – подозрительно поинтересовалась девушка.
Почему, почему? Потому. Степа уже набрал в грудь воздуха, но тут возвысил голос профессор, добравшийся в своем рассказе до кульминации.
– …это же сенсация. Современная наука и близко не подошла к пониманию подобных процессов. Трансформация объекта абсолютно без каких-либо затрат энергии. Вы понимаете?
Степа где-то уже слышал подобное.
Судя по вдохновенным лицам слушателей, они не понимали ровным счетом ничего из сказанного Петрухиным, но прерывать столь увлеченного человека было себе дороже. Так что Пенек с Декстером продолжали внимать. Хотя, судя по отрешенной позе космоштурма, он, например, внутри полуопущенного забрала своего шлема явно занимался чем-то другим. Радио? Степа присмотрелся. Да нет, похоже, просто спит. Вот будет номер, когда профессор увидит. Обидится? Интересно, а у Петрухина тоже какие-то особенные черты просыпаются в этих местах? Тогда Пенька ждет сюрприз.
– Так не бывает, – прогудел со своего места Декстер, демонстрируя свои участие и заинтересованность в разговоре. – Я, помнится, уже возражал вам: ничто не может взяться ниоткуда и исчезнуть в никуда. Закон сохранения энергии.
– Не совсем точная цитата, – тонко улыбнулся Петрухин, – но в целом верно. Если использовать постулаты науки, существующей на сегодняшний день. Как я тоже вам уже говорил…
Степа улыбнулся, многозначительно поджал губы и показал на беседующих.
– Вот.
– Что вот? – не поняла Селена.
– Вот потому сухпай и стал мясом.
– Потому что Игорь Денисович разговаривает с Декстером?
– Нет, – Степа сам начал терять терпение. – Потому что кусок плитки сухого пайка превратился в кусок настоящего мяса прямо у меня в руках. Что-то случилось вокруг, и он превратился. Это может быть связано с этой энергией, про которую говорит профессор. Кажется, это сделал я, но не уверен.
Все, высказался. Селена задумчиво посмотрела на него. Это было что-то новенькое в его коллекции ее эмоций. Такого взгляда Степа у нее еще не видел. Непонятно что, но настороженность ушла из ее глаз. Селена медленно поднялась с мешка, на котором сидела, открыла его и, немного покопавшись, достала оттуда еще одну плитку сухого пайка.
– Держи, – она протянула плитку Степе. – Сможешь еще раз так сделать?
– Ну ты спросила, – Донкат взял плитку и неуверенно завертел ее в руках. – Откуда же я знаю. Я и в тот раз не собирался ничего подобного делать, я вас искал, хотел, чтобы туман прояснился, а вышло вот так.
– А он прояснился? – заинтересовалась девушка.
– Ну да, – Степа поднял глаза. – Вы же здесь.
– Интересно-интересно, – Селена задумчиво побарабанила пальцами по перчатке убээса. – А сейчас ты что видишь?
– Да все, – Степа огляделся. – Вон равнина. Деревья, холмы. Вон там дверь, перед которой вы стояли.
Он повернулся в другую сторону.
– А там все заканчивается на какой-то линии. Это не край?
– Наверное, – не отрывая взгляда от его лица, проговорила Селена. – Тебе виднее. Я не вижу ничего дальше метров двадцати. Профессор чуть больше. Так что помочь тебе я не могу.
– Да?..
Донкат впал в глубокую задумчивость. Это что же получается? Он такой же, как и?..
– Ты такой же, как и мы.
Степа поднял глаза и посмотрел на Селену. Вот оно. Вот то, что он хотел в них видеть. Радость.