– Не хочу, – насупился Степа. – Сколько раз говорить, что я не собираюсь становиться космоштурмом? Зачем мне знать, как принудительно включается вентиляция в вашем танке летающем?
– Ты и в убээс не хотел учиться влезать, – заметил Соловей. – Сколько времени ты в нем уже?
Донкат сжал зубы. Сказать было нечего. Но сдаваться он не собирался.
– И что? Нам осталось только до администрации добраться, а дальше контракт, и все.
Сказал, и сам понял, что сморозил глупость. Еще ни одного контракта он на первой встрече не подписал. А уж в таком-то антураже… Соловей тут же не преминул подтвердить его мрачные мысли. Правда, в несколько ином ключе.
– До администрации еще добраться надо. Если тут уже «Жабы» летают, то я не берусь прогнозировать, где и когда мы найдем нашего контактера.
Степа помрачнел. Продолжать эту тему, от которой того и гляди депрессия начнется, желания не было никакого. Он прислушался к гудению вытяжки, достал последнюю сигарету из мятой пачки и демонстративно прикурил от контакта на запястье. Вот вам…
Соловей, глядя на этот демарш, не произнес ни звука, зато приоткрыл глаз задремавший было Декстер.
– Эй, приятель. Если ты думаешь, что мы тебя из вредности тут гоняем, ты глубоко заблуждаешься. Этот контакт завязан на общую операционную систему. Сгорит – полетит все управление убээсом. Проверено на личном опыте. Будешь ходить, как раненый в задницу пингвин. А другого убээса у нас нет.
Степа зверски захлопнул крышку и со стуком привалился к переборке. Да пошли вы все с вашей войной…
Он думал, что после всего пережитого не сможет и глаз сомкнуть. Ничего подобного. После выкуренной сигареты Донкат тут же провалился в сон. Да такой, что не сразу сообразил, чего от него хочет это лысое чудовище, в который уже раз не дающее ему спокойно пожить.
– …авай, приехали, – Соловей добродушно улыбался, протягивая его мешок.
Донкат моргнул и включился.
– А? Что? Уже?
– Уже, уже, – раздалось сбоку гулкое ворчание Декстера. – Конечная станция, гала-люкс дальше не идет.
Степа сел, пытаясь распрямить затекшие мышцы. И как это космоштурмы сутками из скафандров не вылезают? Короткий сон облегчения не принес, наоборот. Голова стала еще тяжелее. С трудом соображая, что от него хотят, Степа встал, пристраивая на плечо рюкзак с бесценными домашними вещами, которые являлись единственными свидетельствами, что где-то есть нормальная жизнь. С посиделками, офисами, работой, друзьями, девушками. А не ботами, плазменниками и бешеными коспехами с космоштурмами. Донкат помотал головой, борясь с противной липкой одурью.
– Куда идти? – одурь пока побеждала со счетом примерно 3:1.
– Еще никуда, – пожал плечами сидящий Соловей. – Дверь откроют, тогда и пойдем.
4:1.
– А-а, – Степа плюхнулся на сиденье. Одурь тут же пошла в атаку опять, и Степа чуть было не отрубился.
И тут же со скрежетом сработал замок на двери переборки. Донкат уставился на него с откровенной ненавистью. Они точно сговорились.
Дверь распахнулась, и в отсек всунулась еще одна абсолютно лысая голова. Донкату к его прострации не хватало только дубль-Соловья. Мир как-то сместился, расплылся и поехал куда-то вбок. Ой, нет, Степа рывком выпрямился, пора просыпаться.
Всунувшаяся в отсек голова прислушалась. Нахмурилась. Космоштурм зашел в отсек весь, посмотрел вверх.
– Почему включилась вентиляция?
– Курили, – безмятежно глянул на него Соловей.
– Сигнализация не сработала, – напрягся тот.
– Не сработала, – Соловей откровенно забавлялся.
Пришедший космоштурм внимательно посмотрел на него, хотел было что-то сказать, но так и не собрался.
– Можно идти? – Соловей выждал паузу, поднялся на ноги и подхватил свой рюкзак.
– Можно, – боец чуть сдвинулся, освобождая проход.