Донкат прикоснулся к затылку и поморщился – затылок пульсировал болью. Соловей цокнул языком и посмотрел на сакса.
– Ага, – этот гад, такое впечатление, даже обрадовался. – Вот так лучше всего объяснять, для чего нужны эти штуки.
– Какие? – поморщился Степа.
– А вот эти, – Соловей взял кончик своей косы и продемонстрировал его Донкату.
Потом повернулся и отработанным движением закрутил косичку на затылке так, чтобы получился небольшой плоский спиральный узел. Космоштурм спрятал в этот узел конец косички, пару раз шлепнул по нему ладонью и повернулся обратно к Степе.
– Где болит? – неожиданно поинтересовался он.
– Вот тут, – Степа прикоснулся к затылку и вдруг осознал, что остатки прически Соловья располагаются как раз в этом месте, где и жила боль. Он удивленно поднял брови. – Так что, это у вас для… этого?
– Именно, – чуть снисходительно улыбнулся Соловей. – Контакты для «кадрили» располагаются так, что при стыковке за шлемом получается бугор, – он протянул Донкату его только что снятый шлем. – Пощупай.
Степа честно засунул в шлем руку и… ничего не нашел. Еще раз вопросительно глянул на космоштурма.
– Вот, – удовлетворенно произнес тот. – Ничего нет. А когда убээсы работают в двойке, контакты батарей смещаются чуть вверх, и сзади шлема получается выступ. Это в нормальной жизни не отследить, – он выразительно поднял шлем, – а выясняется только тогда, когда двойка в бою падает. Сильно. Головой. Вот тогда-то и чувствуешь на себе все недостатки конструкции.
Соловей понимающе переглянулся с Декстером.
– Причем сказать, что это ошибка конструкторов, вроде бы и нельзя: эта особенность есть практически у скафандров всех стран. Так что остается самим страховать себя от вот таких случаев.
Он еще раз выразительно похлопал себя по кичке.
– А Декстер? – Степа показал на сакса.
– А у меня – вот, – Шойс чуть повернул голову и взъерошил густую шевелюру.
И только сейчас Степа отметил, что, да, действительно, на том же месте, что и у Соловья, у Декстера из волос выстрижена довольно плотная подушечка.
– Понятно, – протянул он. – И что мне теперь делать?
– Отращивать волосы, – посоветовал космоштурм. – И делать такую же косичку.
– И вовсе не обязательно, – перебил его Декстер. – Можно как у меня.
– Нельзя, – не согласился Соловей. – Он русский или нет? Русский космоштурм должен ходить с косичкой.
– И чем это, позвольте спросить, плоха саксонская космическая пехота? – подбоченился Декстер. – Наш «мамкин валик» ничуть не хуже, а следить за ним легче в разы. Тем более что, если ты заметил, – он саркастически прищурился, – «Дырка» у него снизу «Озона» была при стрельбе. Стреляет он как раз в манере «псов космоса».
– Мимо в смысле? – невинно уточнил Соловей.
Сакс побагровел, и Степа решил прервать закипающую свару.
– А можно я вообще ничего отращивать не буду? – поинтересовался он. – В смысле не буду космоштурмом и не буду носить убээс?
– Нельзя! – одновременно рявкнули оба, мгновенно закончив пререкания и повернувшись к нему.
– Почему? – оторопел Степа.
– Потому, – отрезал Соловей. – Мы на Бойджере, мире Авангарда. До места еще не добрались. Что впереди – неизвестно. Так что убээс пока снимать нельзя.
– Вот те здрасте, кум Терентий, – расстроился Степа. – А как я с такой головой шлем натягивать буду?
– Запросто, – рокотнул Декстер. – Ты первый, что ли, кого шлемом прикладывает? Подкладку придумаем, и все дела. Вставай, казенное имущество.
Он протянул широкую ладонь.