Молчание.
– И ладно, – Севилья почти закончил собирать в кучу отростки. Теперь осталось их оторвать от Гайденна и сплавить куда-нибудь. А Гайденна – к Слону, пусть традиционно его лечит.
– Кто звал?
Скрипучий голос с потолка раздался так неожиданно, что Севилья упустил один из отростков. Тот затрепыхался, но далеко не ушел.
– Мы, – коротко и информативно ответил Слон. – Ты кто?
– Дампа, – сообщили с потолка. – А это Гайденн?
– Он, – кивнул невидимому собеседнику Севилья. Второй раз общаться с мохами было гораздо легче.
– А что с ним?
– Узор неудачный, – пояснил Севилья.
– Опять? – укоризненно спросил Дампа, и Севилья услышал короткий смешок Слона. Он и сам улыбнулся. Специфическая слава Гайденна начала расходиться теперь и по временным потокам.
– Ага, – согласился Севилья. – Ты не посмотришь, все я собрал, или еще где-то что-то есть?
– Чего собрал? – не понял мох.
– Узор этот нехороший, – пояснил Севилья. – Видишь, который держу? Я его снимать сейчас буду, если все собрал, то хорошо, а если нет – еще повозиться придется.
– Этот? – присмотрелся Дампа и замолчал.
Через несколько мгновений он появился снова.
– Все в порядке, ничего не видно больше.
Севилья хотел поблагодарить, но не успел.
– Только она очень нехорошая, – сообщил напряженным голосом мох.
– Кто? – не понял Севилья.
– Штука эта, которую ты держишь.
– Почему?
– Не знаю, – скрипнул мох. – Но нехорошая. Она будет не такая. Она позже хочет.
– И что? – Севилье осталось оторвать два последних канала. Один от Гайденна, один от купола. «Подлянка» темным ворочающимся клубком лежала у него в руках.
– Не знаю, – повторил Дампа.
– Так что, не снимать?
– Не знаю.
– Спасибо, – подал голос Слон. – Ты нам очень помог.
Дампа промолчал. Выждав несколько секунд, Севилья решился. В конце-концов, не стоять же тут вечно. Пок. Отошел отросток от Гайденна. Он тут же задышал, заворочался. Севилья улыбнулся и оторвал последний отросток, связывающий «подлянку» с куполом. Темный клубок в его руках завертелся, пытаясь деться хоть куда-нибудь. Не тут-то было. Севилья держал его крепко. И узор затих, успокоился, перестал ворочаться. Ф-фух, похоже, все, можно выбираться.
– Сейчас нехорошо будет, – в раздавшемся голосе моха явственно чувствовался страх.
– Что…, – начал Севилья, но не успел.