– Как это не впишутся?! – вскинулся Демчи, но Рябоцкий оборвал его взмахом руки.
– Понял, – проговорил он в рацию. – Мы тогда выдвигаемся поближе к лаборатории, там закрепимся. Ты тех, кто на связи, тогда к нам гони, будем линию обороны вокруг лаборатории держать.
– Понял, – отозвался Гермес.
– Да, и еще, – Рябоцкий позволил себе улыбку. – А «виктория»-то работает. Всех семерых я положил.
– Ну хоть что-то приятное, – фыркнул в рацию Гермес. – Ладно, двигайте. Удачи.
– Не подойти – торки, – сообщил Реваш, вернувшийся с рекогносцировки. – Линии заблокированы по всему пути, не зря порталы раньше не открывались. А над самим Замком линии работают. Регулярно открываются порталы – и оттуда кто-то прыгает. Количество точно оценить невозможно, но народу нагнали много – всё побережье перекрыто.
– Всё побережье или только с нашей стороны? – Клаус ван Брюккен нахмурил брови.
– До всего не дошел, но сколько видел – везде дозоры. Прямо перед нами торки, причем сарасит сплошной, дальше – глеммы.
– Не иривальяд? – поинтересовался Се Ляо Юй, отправившийся с ван Брюккеном.
– Непохоже, – покачал головой Реваш. – Доспехи без знаков различия, а иривальяд без своего серо-черного шабука шагу не сделает. Пугает.
– И то сказать, что иривальяду в охранении делать, – пожал плечами голландец. – Они если и есть, то внутри. А по самому Замку что?
– Не видно ничего. Стрелять, слышно, стреляют, а снаружи – ничего.
– Хорошо, – ван Брюккен принял решение. – Выдвигаемся как можно ближе. Несколько групп по центру на вид поставьте, но осторожно. Только чтобы дать понять, что мы Братство и что мы здесь. Там посмотрим. И прикройте их по максимуму. Айонки.
– Тут, – отозвался Айонки, направленный к ван Брюккену в качестве координатора Находящих.
– Шесть групп приготовь за первой линией на правом фланге. По приказу будут прорывать дозоры и закрепляться на берегу. Вася, с тебя переправа, как определили.
– Понял, – козырнул Тетраков, до этого тихо стоявший рядом.
– Двинулись, – махнул рукой голландец.
– Мы поставили на виду несколько групп, – там, куда они дошли, линии уже сбоили, поэтому вместо живой картинки висело неподвижное изображение ван Брюккена. – Нас остановили, сказали, что Старшие Расы проводят локальную операцию. Просьба не вмешиваться.
– Ни хрена себе «локальная операция» на нашей территории! – от возмущения не сдержался Мастер Ацекато. – Совсем обнаглели!
– Мы можем начать в любой момент.
– Ждем, – сдал назад Точилинов. – Я уже говорил с Гермесом, тот слезно взывает о помощи, но я хочу услышать просьбу от самой Земли. Мне прошлого раза хватило. Больше «за так» работать не будем. Договор – значит, договор. А то они до сих пор необъявленными сидят.
– Там наши Тооргандо, Ланья, Шатун, Демчи и Сова, – напомнил голландец.
– Я помню, – брови Точилинова сошлись на переносице. – Не надо мне напоминать.
– Я не совесть имел в виду, – осторожно ответил ван Брюккен. – Я напоминаю, что мы имеем право вмешаться.
– Оставь, пожалуйста, – поморщился Семен. – Имеем не имеем, какая разница. Мы либо вмешиваемся, либо нет. Кто наши объяснения слушать будет? Там сейчас реализуется только одно право – право сильного. Кто победит, тот и будет о правах рассуждать.
– Извини, Семен, – голос ван Брюккена изменился. – У меня, кажется, парламентеры от Старших Рас. Как закончим, я появлюсь.
– Давай, жду, – Мастер Ацекато откинулся на спинку кресла, невидяще уставясь на тающий в воздухе портрет голландца. Однако долго ему так просидеть не удалось.
– Мастар, вызав, – в дверь просунулась голова Арубая.
– Кто?
– Сибайра говорит, Земля.