За окном звякнуло уже сильнее, и интонации стали недовольными. Мастер Ацекато повернулся к окну и, глядя в не очень чистое стекло, совершенно серьёзным тоном сообщил:
– Это не проявление неуважения, я обо всех беспокоюсь, а помощь ещё никому не мешала.
Раздавшийся за окном бряк можно было определить как примирительное ворчание. Агатьев в полнейшем недоумении переводил взгляд с окна на Ацекато, а с него на Шамана. Тот с довольной улыбкой пожал плечами:
– Беспокоится.
Ацекато повернулся к нему:
– Так что завтра жди Антонио в гости, посадит он у тебя Находящих и Ищущих.
– Да…
– И охрану выделит, – железным тоном закончил Ацекато. – Магия магией, а мечами тоже кто-то должен махать.
И многозначительно потер бок.
Когда все указания были даны, все сложности оговорены, пожелания высказаны – ну, в общем, визит завершен, Мастер Ацекато вышел из душной комнаты, чтобы попить свежего горного воздуха, посмотреть на звезды, которые здесь казались ближе, чем где-либо, ну и покурить заодно. Голубой дым, яркий на темном вечернем небе, медленно уплывал вверх, растворяясь в тихом вечере. Звездам он ничуть не мешал, да и что им могло помешать? Тихонько скрипнула дверь, выпуская кого-то. Шаман. Агатьев еще с разведки сохранил привычку ходить аккуратно и тихо, а этому – этому море по колено. В своем мире живет, имеет право шаркать на всю округу. Подошел, встал рядом. Помолчали, задрав головы.
– Мастер, а вы никогда не хотели узнать, что там? – загадочным тоном спросил Шаман.
– Нет, – пожаловался тихому вечеру Ацекато, – только не это.
– Я ничего, – Шаман вжал голову в плечи и выставил вперед раскрытые ладони. – Я просто спросил.
– Не ври, – нахмурился Ацекато. – Ничего ты не просто спросил. Во-первых, вопрос «одни ли мы во вселенной?» уже неактуален. Так? Соответственно, ничего принципиально нового ты на своих звездах не найдешь. А во-вторых, звездами и тем, что там есть, интересуются два типа людей: те, у кого здесь всё хреново, и те, у кого здесь всё совсем хорошо. Ты – третий тип. У тебя здесь дел до дури. И дела эти ты любишь. Так что не морочь мне голову, выкладывай, что ты еще там напридумывал?
– Да… – Шаман замялся. – Я тут решил прокачать ситуацию с Пестиком и Клевером вообще. Интересно стало, чего это вдруг нам такой подарок от Старших Рас достался. – Он обвел взглядом горы вокруг: – И не случится ли в один прекрасный день со всем этим великолепием ситуация под названием: «оп-па»? Раз – и нету ничегошеньки. А мы тут одни стоим и на «благодетелей» смотрим.
– По сути, – посуровел Ацекато.
– По сути: возникли у меня серьезные сомнения в естественности происхождения Пестика. Ничего сверхъестественного, обычный двоичный код.
Ацекато поежился:
– Этот двоичный код тебя сначала с Земли вывел, в глюк, который ты сам себе придумал, а теперь этот код мне ещё и вот это всё, – жест на долину, – подсовывает. И если честно, то я до конца не уверен, что поступаю правильно.
Шаман набычился:
– Там, в промежутке, ещё несколько таких же «глюков» было, если помните. Их-то трудно неправильными назвать.
– Именно поэтому я и продолжаю тебя слушать, – вздохнул Ацекато. – Давай, подготовь мне все свои вычисления в каком-нибудь удобоваримом виде – и неси. Только не сейчас.
– Я знал, что вам понравится, – подпрыгнул Шаман и помчался обратно.
– Я не сказал «да», – в убегающую спину крикнул Ацекато.
Но его уже никто не слушал.
Максим Волосатый
Воины Клевера
Пролог первый
Кто сказал, что беду рисуют темным?
Небо полыхало непередаваемо прекрасным изумрудным светом. Уходящая за горизонт равнина мягко мерцала всеми оттенками бирюзы. Даже сильный и ровный ветер, обычный для Хатала, казалось, состоит из одного лишь света. Чистого, переливающегося всеми оттенками белого света.
Таит подставил этому свету грудь, попробовал на вкус тревожный, чуть горьковатый ветер и грустно улыбнулся. Небо должно быть желтым, равнина – зеленой, а ветер вообще должен дуть в другую сторону, неся влагу и отдохновение, а не смерть и небытие, скрытые в прекрасном свете.