Воин и меч: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Совсем маленькая комната с кирпичными стенами, густо замазанными побелкой и простым дощатым полом, несмотря на скудность интерьера была сухой и тёплой. В углу валялся соломенный тюфяк. На стене висел крест. Свет попадал в эту коморку через два высоко расположенных окна, в которые можно было разглядеть только небольшой уголок ясного зимнего неба. Кроме перечисленных предметов в комнате ничего не было. Анатоль свернул матрас в несколько раз и уселся на него, облокотившись спиной на стену. Молиться он не умел и медитировать тоже, а предвкушение голодного дня являлось не самой приятной перспективой. Надо было чем-то заняться. Он машинально достал свою саблю и стал полировать лезвие карманным бруском, который носил всегда с собой. Для многих офицеров холодное оружие давно потеряло то значение, которым его наделяли до появления патрона и многозарядного револьвера, но для Анатоля его сабля, как и в древние времена меч для крестоносца, имела почти сакральный статус, оставаясь также основным оружием наравне с огнестрельным. Возможно, такое предпочтение было связано с годами, проведёнными на Кавказе где хорошо отточенное лезвие всегда вызывало благоговейное восхищение.

Подготовка к предстоящему ритуалу пошла не по предложенному графом сценарию и вместо благодатного умиротворения, очищения разума от посторонних мыслей в ожидание посвящения, Анатоля одолевали сомнения и голод. Слишком поспешно он согласился, не обдумал все за и против, а теперь добровольно возлагает на себя обязательства по преобразованию мира, вступает в общество, о котором ничего не знает и все его решения опираются только на утопичные рассказы графа о возможности создания будущего благоденствия.

«Уф». – Вырвалось у Анатоля, когда он порезался об острое лезвие своего оружия. Сабля только рассекла кожу, рана получилась совсем неглубокая, но капля крови осталась на металле, и меч снова воспарял из небытия.

Маленький глоточек знакомой жизни и я снова смотрю по сторонам. Никакой ауры гнева, обычно сразу ощутимой во время схватки, запаха пота, ненависти, страха. Вокруг было тихо, спокойно, но неуютно. Первое что я почувствовал это отвратительные сомнения так несвойственные моему господину и настолько чуждые для меня, ощущение это было омерзительным. Рядом безучастно спал чёрненький. Его как будто не интересовало происходящее. Я не сразу понял, что к жизни меня вызвала кровь моего Анатоля. Но ощущение чего-то родного, естественного, словно ото сна разбудил тебя не кто-то извне, прохожий, или вошедший в комнату родственник, а ты проснулся сам, под действием происходящих внутри тебя процессов. Это было новое и очень приятное чувство. Да, реальность выглядела более блёклой и туманной, не было чужой, отлетающей к праотцам жизни. При желании я мог бы заглянуть в Анатоля, посмотреть, чем он живёт. Но не хотелось, это казалось чем-то сродни подглядыванию за матерью, пока она переодевается, в общем, такое любопытство вызывало мерзкие чувства. Посмотрев ещё раз на сладко сопящего в углу чёрненького, я даже обрадовался его отсутствию, возможно, Анатолю сейчас не хватало участия этого мелкого демона, ярость которого обычно помогала господину не сомневаться и действовать естественно, сильно и чётко. Но я чувствовал, что тот бой, который сейчас происходит в душе Анатоля, он должен выиграть сам. Внутри него открылась пустота, в которую обильно текло сомнение в происходящем. Его мысли струились передо мной как ручей, и я отчётливо видел всё происходящее в его душе. Возможно, какое ни будь сопливое создание начало бы жалеть моего господина, но не я. Посидев без дела в почти пустой комнате несколько часов наедине с самим собой и, не найдя внутри себя ничего, кроме пустоты, Анатоль похоже стал испытывать негодные чувства вплоть до страха. Но это всё проблемы людей, у них есть внутренний мир и мир внешний они постоянно путаются и пытаются расставить приоритеты. У меня нет таких проблем, мой мир монолитен как хорошо откованное лезвие.

Одолеваемый сомнением и страхом перед пустотой и невозможностью найти ответ на терзающий вопрос внутри себя, Анатоль, чтобы занять разум и сконцентрировать мысли, поставил саблю, вынутую из ножен, к стене и встав перед ней на колени, по примеру древних крестоносцев и самураев, начал молится или просто разговаривать с ней как с живой. Он надеялся, сформулировав свои мысли получить на них ответ. А его острое оружие было самым родным и близким для него в целом мире. У него не осталось родителей, они погибли под завалом на горной дороге, в то время пока он учился в институте. А другой известной ему родни у него не было.

Это был первый раз, когда господин обратился ко мне, по крайней мере, первый раз, когда я мог это слышать. Внимая его речам и рассматривая его мысли как журчащую мимо меня воду, я понял одну простую вещь. Мы очень близки с ним и, больше того, разделяющую нас пропасть инобытия можно легко преодолеть, нужна лишь одна капля его крови. Я аккуратно, с благоговением коснулся разума Анатоля и почувствовал, как пустота в его душе заполняется, я понял, что скоро моё пробуждение закончится, но я могу присниться ему. То есть приснюсь не я, а то сообщение, которое я могу ему оставить. Поэтому я поселил в его подсознание мысли, которые хотел сообщить ему, и когда он заснёт, они обязательно примут форму и станут для него посланием в сновидение.

Анатоль выговорился и ему стало легче, почувствовал, что сомнения развеялись, а в душе появилась целостность и почва перестала уходить из-под ног, успокоился и, пройдясь по комнате, улёгся на тюфяк, разглядывая едва заметные жёлто-коричневые разводы на потолке. Через некоторое время он незаметно для себя заснул спокойным сном младенца. То, что ему приснилось, было странным, из общей канвы сна, как обычно плохо связанной с растрёпанной сюжетной линией, забытой им сразу по пробуждении, он ясно помнил один фрагмент: разговор со своим мечом. Этот разговор привёл его в состояние уверенного спокойствия, к ощущению той гармонии которую он почти достиг, перед тем как заснуть. Весь приснившийся Анатолю диалог естественным образом улетучился, но в сознание хорошо врезались последние слова, в которых меч говорил ему о том, что, если он захочет продолжить их общение ему надо будет оставить каплю своей крови на его лезвии, обратится к нему с вопросом или просто поговорить, а потом ждать ответа во сне. Конечно, это казалось несусветной чушью, и Анатоль решил, что разум играет с ним такие шутки по причине его прошлой слабости и разговор с его саблей, видимо, отразился во сне, как это часто бывает, проделанное днём снится нам в причудливой форме.

За узким окном наступал вечер, комната погрузилась в глубокий сумрак, и Анатоль зажёг свечу, но ему недолго пришлось наслаждаться её мерцающем пламенем, дверь раскрылась, и в комнату вошёл граф с двумя прислужниками в белых балахонах.

– Пришло время взыскующий. – Сказал торжественно граф, так как если бы они с Анатолем в первый раз виделись. – Одевай это, – он протянул Анатолю балахон, схожий с тем, в которых стояли его спутники, – и, подпоясавшись мечом, следуй за нами.

Анатоль послушно выполнил всё, что ему было сказано, и последовал за сопровождающими по коридору, освещённому только мерцающем пламенем свечей в руках его спутников.

Ритуал посвящения был многоэтапным и проходил в нескольких залах. Вначале Анатолю показалось, что он участвует в каком-то розыгрыше. Его заставили разуться и войти босым в комнату, из одежды на нём была только длинная, белая рубаха до пят. Потом он полз на четвереньках между двух шеренг людей, облачённых в похожие на его рубаху балахоны, но в отличие от него они были препоясаны. В вытянутых руках эти люди держали мечи, скрестив их с мечами стоящих, напротив. В то время пока Анатоль корчился, извиваясь на полу, старался передвигаться в непривычном для него положение, чтец монотонным голосом бубнил заклинания или молитвы, кажется, на латыни, а может и на каком-то другом древнем языке.

В следующей зале все присутствовавшие носили золотые маски, Анатоль, стоя на коленях, приносил клятвы, отрекался от сатаны и обещал беспрекословно служить свету. Повторял за человеком, выглядевшим главным, непонятные слова на языке давно минувших эпох и пил из большой чаши, странный горьковатый напиток, отдалённо напоминавший холодный глинтвейн. Потом, когда все необходимые главы из книги с золотой звездой на обложке были прочитаны, клятвы принесены, руки присутствующих возложены на его голову, человек, который, по всей видимости, всё же был главным во всей этой церемонии, достал из ножен саблю Анатоля и трижды ударил ей плашмя по спине своего владельца. От первого удара Анатоль вздрогнул, он был неожиданно сильным, два вторых перенёс спокойно. Потом этот человек вручил Анатолию его оружие эфесов вперёд со словами: «Возьми свой меч рыцарь света и да будешь ты преградой на пути зла».

После этого двое в золотых масках помогли Анатолю встать и отвели в соседнюю залу, один из них объяснил офицеру, что теперь он должен в подтверждение всех своих клятв принести жертву перед архонтом. Последняя комната была слабо освящённая, в ней находился всего один человек и стояла у каменного жертвенника привязанная коза. После странного напитка и всего произошедшего у Анатоля кружилась голова, а чувства были обострены.

– Принеси в жертву это животное. – Сказал архонт гулким голосом из-под своей золотой маски, скрывающей всё лицо, в отличие от масок предыдущих участников собрания, которые скрывали только пол лица: глаза и переносицу.

Анатоль как-то быстро сообразил, что от него требуется и вынув саблю тут же отрубил козе голову. Животное не успело даже сообразить, что произошло и, рухнув на землю, задёргало ногами. Архонт раздражённо вздохнул, видимо, Анатоль поспешил и пропустил какую-то часть ритуала, но ничего не сказал. Кровь ручейком текла по жертвеннику и размазалась по лезвию.

Это были не самые лучшие ощущения, я всё-таки боевое оружие, а не кухонный тесак. Жизнь животного такая лёгкая, природная. В ней столько соков земли и чистой рефлексии без осознания. Мыслей мало, а умозаключений почти нет. Не очень приятно сливаться с таким существом после взаимодействия с человеческими особями.

В этой козе было что-то невинное, беззлобное. Она умерла, не успев испугаться, и теперь встревоженная внезапностью произошедшего её душа суетливо скакала к золотистому источнику жизни.

Чёрненький был рядом и имел необычайно торжественный вид. Таким чопорным, меч его ещё не видел, поэтому, продолжая испытывать смущение от взаимодействия с козой, спросил:

– Что это ты сегодня такой радостный и спокойный?

– Ты что, такой момент! Я так давно не видел крови жертвенного животного. Потом для Анатоля этот день будет ещё очень долго вторым днём рождения. Он выбрал свой путь сегодня, и я так рад за него.

– Слушай. я давно хотел тебя спросить. – переключился на другую, давно интересовавшую его тему меч. – Я, конечно, редко бываю в этом мире, но как-то из ваших почти никого не видно. Помнится, мне в древности они так и роились повсюду.

– Да, делать здесь теперь нечего, на весь Петербург осталась пара приличных искусителей, остальные нашли где-то праведника и слетелись на него как мухи на мёд.

– А ты что же?

– Ну я же не искуситель, ты же должен знать, я мелкая сошка. Так, только приглядываю, энергию ворую, подначиваю и веселюсь как могу.

Улетающая козья жизнь обожгла ещё раз сознание меча набором образов и чувств: тёплое стойло, солома, корм, запах других животных по соседству, морозный воздух, удивляющий снег, осенний гон, жжение чувств, запах козла, ощущение полноты от разрастающегося приплода, бухнущее от молока вымя, забота о маленьких козлятах, потом весна, солнце таящий снег и проснувшееся желание что-то делать куда-то бежать, мечты быть частью стада и снова гон. Потом лето и нега зноя, сочная вкусная трава и так циклично до самого детства и вкуса материнского молока на её маленьких, пушистых козлячьих губах.

«Зачем жила?» – Подумал меч и тут же отнёс этот вопрос к себе, и вздохнув, не в первый раз на него ответил: «Я прерываю жизнь, движением чужой воли».

Архонт намазал кровью убитого животного лоб, веки, губы и кисти рук Анатоля, прошептал что-то под нос, а вслух сказал:

– Теперь ты один из нас, взыскующий.

Анатоль почувствовал дикую усталость и то, что терзавших его во время очищения сомнений не стало меньше.

«Зачем же всё-таки жила коза?» – Подумал ещё раз меч. – «Неужели для того, чтобы стать жертвой в этом почти бессмысленном ритуале?!».