— Вы кандидат медицинские наук, я не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, — с некоторой запинкой ответил Барту, — но, видите ли, мои знания носят несколько специфический характер.
Лобов позволил себе чуть улыбнуться.
— Надеюсь, их хватит, чтобы разобраться в состоянии Дивина? Главное, что вам нужно выяснить немедленно, нет ли у него следов текущей или перенесенной инфекции.
Проводив глазами Барту, Лобов обернулся к Кронину:
— А ты, Алексей, займись пробами корабельной микрофлоры.
Инженер недовольно хмыкнул:
— Ты полагаешь, что, почувствовав изменение ситуации, наш левый двигатель проявит сознательность и сам начнет исправляться? Или ты намерен странствовать с неисправным двигателем?
— Работа с пробами много времени не займет. Закончишь с ними, вернешься к ремонту.
— Слушаю и повинуюсь, — меланхолично проговорил Кронин, выходя из рубки.
Лобов положил руку на плечо штурмана.
— Подготовь на всякий случай данные для посадки на Юкку по координатам «Метеора».
— Есть! — бодро ответил Клим, довольный решением командира.
Задача была несложной, и Клим справился с ней за несколько минут. Подойдя к задумавшемуся Лобову, он не без гордости своей оперативностью доложил:
— Данные готовы, можно садиться хоть сейчас.
— Данные? Отлично. Вот что, Клим, расскажи мне ваш разговор с Майклом со всеми подробностями, постарайся не упустить ни одной детали.
Командир выслушал очень внимательно, задал несколько вопросов, а потом снова погрузился в раздумье. Клим подождал, походил вокруг него и, не выдержав в конце концов, с оттенком нетерпения спросил:
— Иван, чего ты тянешь?
Лобов поднял на него спокойные глаза:
— Жду. И думаю.
— О чем тут думать? Думай не думай, а надо садиться на Юкку и искать.
— И все-таки подождем.
Клим секунду смотрел на углубленного в себя Лобова, потом сердито фыркнул и демонстративно плюхнулся в кресло спиной к нему. Лобов грустно улыбнулся, подошел к Климу:
— Интересно, будешь ты когда-нибудь по-настоящему взрослым?
Клим повернул голову, заглянул Лобову в глаза и спросил:
— А это нужно?
Лобов помолчал, легонько шлепнул его по крепкой спине и ничего не ответил.
Кронин и Барту вошли в ходовую рубку вместе, будто сговорившись.
— Все в порядке, — сообщил Кронин, усаживаясь на диван и уютно устраиваясь в уголке, — самая обычная микрофлора. Та самая, что сопровождает нас во всех наших радостях и горестях.
— У Майкла Дивина нет никаких признаков инфекции, — Барту остался стоять, прислонившись к стене, — во всяком случае таких, которые обнаруживаются нашими средствами. — Он помолчал и, решив, что высказался уж слишком осторожно, добавил: — И вообще, судя по ритмике мозга, у него просто функциональный сдвиг мышления, вызванный неким сильнейшим потрясением.