— Сама чувствуешь?
— Сама чувствую. Ну и намекали, конечно, не без этого.
— Угрожали?
— Упаси боже. Беспокоились.
— Президент тоже?
Надежда удивленно подняла было брови, но потом кивнула. Она говорила мне, что о местонахождении меча, в котором содержится слепок ее души, знает кроме меня только президент Конфедерации. Так что о том, что она имела беседу не только с императрицей, догадаться было несложно. Тем более что писала, что в Москву отправлялась, а Москва — столица Конфедерации.
— И что мы с этим будем делать?
Надежда в ответ на мой вопрос пожала плечами, так что полотенце с нее соскользнуло. Она, правда, внимания никакого на это не обратила, задумчиво глядя в пространство.
— Завтра я уезжаю.
— Далеко?
— А какая разница? — усмехнулась кавайная светлость. — Вместе мы все равно не будем, а расстояние при этом не так важно, хоть я в соседний дом перееду.
Сказав это, она ненавязчиво наклонилась так, чтобы у меня была возможность поцеловать ее грудь.
— Если у тебя все получится, на роль твоей первой жены я претендовать не буду. Это политический вопрос. Но если ты решишь предложить мне стать твоей наложницей, или второй женой…
Говоря это, она повернулась так, чтобы я мог поцеловать и вторую грудь.
—…обещаю подумать над этим. Ну или ты можешь отправиться на неизведанные земли и территории, позвав меня за собой.
Надежда говорила уже прерывисто, а сейчас и вовсе запрокинула голову, негромко ахнув. Отпускать ее не хотелось, но и одежду надо было снять. Зачем только одевался, когда из комнаты выходил, спрашивается.
Глава 6
Утром на пробежке Надежда вела себя отстраненно, полностью закрывшись в себе и своих мыслях. Мы уже попрощались, уже разошлись пути — и она, и я это прекрасно понимали.
С наступлением нового дня мы друг другу не сказали ни слова. И только после окончания пробежки — во дворе, едва зашли, Надежда сообщила мне, что через пару часов прибудет остальная команда вместе с новым наставником.
Команда и новый наставник должны были прибыть через час-два, но раньше всех приехала Наоми — она уже была здесь. И едва Надежда сказала мне про прибытие нового наставника и команды, сестра серебряным росчерком пролетела через лужайку, оказавшись рядом. Вдруг остановилась — стоп-кадром самым настоящим, и почтительно поклонилась Надежде.
— Надежда-сама, доброе утро.
— Здравствуй, Наоми.
Только после этого Наоми запрыгнула на меня, обнимая.
— Я волновалась, — сообщила она доверительно.
Отвечать я не стал, только вздохнул и кивнул. Наоми улыбнулась и спрыгнула с меня, теряя серебряный отблеск взгляда и сияние роскошных волос — перемещалась она только что на грани превращения. Не до конца может контролировать свои эмоции во время волнения.
Схожая с моей ситуация — только вот она, когда теряет контроль над даром, просто превращается в страшного зверя, и для окружающих не опасна, ничего вокруг не рушится. Хотя, с другой стороны, кто из нас двоих превращается в страшного зверя, вопрос дискуссионный… Она хоть и принимает нечеловеческий вид, но не теряет разум в отличие от, не буду на себя пальцем показывать.
— Пойдемте, — отвлекая, позвала нас за собой кавайная светлость, заходя в дом. — Мне надо вам обоим кое-что рассказать, — обернулась она на пороге.
Привела нас Надежда, что неожиданно, в мой кабинет. Где заняла мое кресло, пригласив нас усаживаться на места для посетителей. Пока мы с Наоми рассаживались, Надежда уже положила на столешницу ассистант и активировала экран, откуда на нас посмотрело лицо пожилого японца.
— Ичиро Огасавара, — произнесла Надежда, сделав небольшую паузу.
Имя мне было уже знакомо — тот самый префект Нагасаки, внуком которого я (ну не я, конечно, но остальным это неведомо) развалил унитаз во время школьной драки в младших классах, с чего и начался наш с Наоми вояж в Польшу.