Комило кормчему: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы — были этот ученый? — спросила Чернышевского одна из слушательниц.

— Нет, я — тот баран, который хотел кричать козлом, — ответил он с добродушной иронией, с которой часто говорил о себе. В дальнейшие комментарии он не пускался, предоставляя, по своему обыкновению, слушателям делать самим те или другие заключения».

Короленко ошибался. Это была вовсе не устная импровизация, хотя не исключено, что Чернышевский и пересказывал этот сюжет.

В конце шестидесятых годов, как уже говорилось, в каторжной тюрьме Александровского Завода Чернышевский написал, а в 1871 году переправил в Петербург сочинение под названием «Кормило кормчему». К большому тексту был приложен меньший, являющийся фактическим эпилогом — «Знамение на кровле», с многозначительным подзаголовком «по рассказу очевидца». <…>

Но в устном пересказе, который дошел до Короленко, есть эпизод, которого не оказалось в тексте письменном. Очевидно, Николай Гаврилович и в самом деле импровизировал на эту тему.

И к этому мы еще вернемся.

Вряд ли мы сможем полностью разгадать аллегорию, в которой явно зашифрованы были Чернышевским соображения и о собственной судьбе, и о судьбе России, и о судьбе мира.

Но нам важно то, что в качестве места действия и пространства главного сюжета выбран Кавказ.

Марабут — мусульманский святой — Абу-Джафар является на Кавказ из Алжира. Джурджурские горы — вполне реальная местность в Алжире, где жили воинственные ка-бильские племена, бывшие главной опорой эмира Абд-эль-Кадера — «алжирского Шамиля», пятнадцать лет успешно сопротивлявшегося французским завоевателям.

Чернышевский, судя по тексту, хорошо знал историю завоевания Алжира. В «Военном сборнике» было опубликовано в разные годы немало работ русских офицеров, посвященных анализу алжирской войны и сопоставлению алжирского опыта с кавказским. И то, что Абу-Джафар является на Кавказ из Алжира после пленения в 1847 году Абд-эль-Кадера, чтобы предсказать Шамилю его поражение, имеет свою несомненную логику.

К опыту алжирской войны присматривались и высшие российские власти. Судьба Шамиля после его пленения князем Барятинским повторяет судьбу Абд-эль-Кадера, с которым французы обошлись столь же гуманно.

«Двадцатое лето дней Шамиля и десятое лето дней князя Воронцова» — это 1854 год. Почему Чернышевский выбрал именно эту дату — трудно сказать. И почему Кавказ по пророчеству первого имама Кази-муллы, пророчеству, провозглашенному Абу-Джафаром, должен погибнуть в дни Воронцова — тоже неясно. Чернышевский прекрасно знал, что Шамиль был разбит и пленен в 1859 году и не князем Воронцовым.

Гадать бесполезно.

Важно другое. Важно и значимо — каким образом произойдет гибель Кавказа.

Кавказ выбран первой целью ужасающего оружия, в создании которого повинен Пожиратель Книг. История Пожирателя Книг, родившегося в большом городе на самой большой реке в земле гяуров, то есть в Саратове, — это иронически поданная история самого Чернышевского.

Пожиратель Книг, изучив интегралы, конструирует могучую машину для облегчения труда людей. Но молодой Чернышевский с 1848-го по 1850-й год упорно пытался сконструировать вечный двигатель…

Впрочем, интереснее другое — мирные разработки Пожирателя Книг используются для создания гигантской силы бомбы, по описанию весьма напоминающей атомную — «сила воспламенения ее, как сила пламени геенны».

Вообще, все, что связано с действием бомб, удивительным образом напоминает ядерную войну.

Но еще удивительнее другое пророчество — разорение России от изготовления этих бомб — «сильный оружием вскоре разорится» — и последующая «гонка вооружений», когда немцы, англичане и французы начнут делать еще более мощные бомбы.

Но для нас это все второстепенные элементы основного сюжета.

Загадочна фигура Абу-Джафара Продажной Души, и в то же время марабута — святого, «угодного» в Алжире и французам и Абд-эль-Кадеру, а на Кавказе — и Воронцову и Шамилю.

Абу-Джафар и провокатор, выполняющий поручение Воронцова, и пророк истинный, предсказывающий гибель Кавказа.

Весьма интересен и мятущийся Шамиль, предчувствующий свою катастрофу и коварно обманывающий марабута, обрекая того на изуверскую казнь.

Святого Двурушника Абу-Джафара — и Шамиль изумляется: как такой человек может быть святым? — Бог заставляет идти пророчествовать и гибнуть. Естественная участь пророка. Но почему пророк в прежней жизни должен быть двурушником и провокатором?

Все двоится в «Кормиле кормчему», все противоречиво. И можно предположить только общий смысл сочинения — история человечества невнятна, абсурдна, лишена внятных нравственных критериев.

В устной импровизации, дошедшей до Короленко, есть, однако, один поворот сюжета, отчасти только совпадающий с писаным текстом.

Шамилю, казнившему Абу-Джафара, самому было видение о гибели Кавказа и значительной части остального мира. И он посылает своего лучшего мюрида Арслан-бея на поиски Пожирателя Книг: «Отдашь Пожирателю Книг эту книжку, в которой написано мною все видение Абу-Джа-фара; и перескажи все, что слышал от меня о бомбах на Турцию и Австрию и о разорении России. Если Пожиратель Книг поверит, бросит выдумывать свою машину. Не поверит, ты убьешь его».

Это, собственно, сюжет фильма «Терминатор».

Судя по финалу импровизации и разговору самого Короленко с Чернышевским незадолго до его смерти, Николай Гаврилович принципиально переоценил свое радикальное прошлое. В «Кормиле кормчему» и в «Знамении на кровле» речь, конечно же, идет не об изобретении машины, а о смысле человеческой деятельности вообще — об из ряда вон выходящем деянии, последствия которого невозможно предсказать.

Сквозь фантастический сюжет сочинения, конечно же, настойчиво проступает российская реальность. Дело отнюдь не только в печальной судьбе СССР, надорвавшегося на своем ВПК. Николаевскую Россию — и Чернышевский это знал — постигла та же участь. Наращивание военной мощи не только оказалось бесплодным в Крымскую войну — «Будут делать урусы четвертую бомбу, — а другие-то гяуры не глупее ж их… и легко им сделать Потрясателя Земли и бомбы еще гораздо больше тех», — но империю постигла и финансовая катастрофа. Страна была еще с екатерининских времен не в состоянии оплачивать те войны и содержать ту армию, без которой русские августейшие особы не мыслили существования государства.