Несмотря на запрещение Латеранского собора (1139), самострел был в большом употреблении у пехотинцев, потому что, если стрельба из него и требовала больше времени, чем стрельба из лука, зато удар был вернее и дальше. Вот почему это смертельное оружие не только не выводится, а, напротив, имеет все больший успех до XV века и исчезает только в XVI, когда появляется огнестрельное оружие, которым самострел уступал очень мало, особенно первым ручным аркебузам.
Улучшение вооружения к концу XIII века заставило ввести и конскую броню.
Наглавник XIV века
Первая вещь, прибавленная для защиты лошади, уже покрытой, как мы видели, чепраком, был наглавник (chanfrein), но он не был еще во всеобщем употреблении до конца XIV века, и редкие, уцелевшие до нашего времени образчики этого доспеха сделаны из вощеной кожи, картона и, редко, из железа. Наглавник Парижского артиллерийского музея представляет замечательный образец такого вооружения. Он сделан из листов пергамента, наклеенных один на другой; вероятно, еще сырыми их накладывали на формовку, воспроизводившую голову лошади. Продольная железная полоса проходит с макушки до ноздрей, покрытых двумя железными круглыми пластинками, усеянными отверстиями для дыхания. Отверстия для глаз защищены двумя железными раковинами, окаймленными обручем; наушники совершенно замкнутые, представляют собой цилиндры с обрезанным в виде свистка верхним отверстием. Чрезвычайная простота этого наглавника, не имеющего ни рисунков, ни украшений, его железная оправа, вся вылуженная для предохранения от ржавчины, свидетельствует, что доспех этот был в постоянном употреблении и служил больше на войне, чем на турнирах.
9. XIV и XV века
К началу XIV века вооружение рыцаря становится уже более совершенным.
Кольчуга, покрывающая его стан, усилена наплечниками и наколенниками; голова защищена шлемом, а за плечами носится длинный щит. Но искусство оружейников не остановилось на этом: в XIV веке появляются разнообразнейшие формы головных доспехов; туловище защищается прочной бригантиной, которая мало-помалу вытесняется сплошным или дощатым доспехом, получающим полное развитие в XV веке.
Кажется, что в таком вооружении рыцарь становится вполне неуязвимым… и вдруг у него появляется такой страшный враг, от которого не может спасти ни роскошный доспех, ни личная доблесть или мужество рыцаря и который, без всякого сожаления, поражает первого подвернувшегося ему противника — будь то знатный феодал или ничтожный проходимец. И закованный в железо рыцарь падает в бесславном бою с плохо вооруженным пехотинцем, который на недосягаемом до рыцаря расстоянии шлет ему верную смерть. Этот страшный враг был порох.
Мы не знаем, когда он был изобретен, но почти с достоверностью известно, что порох, как военное средство, используется уже в древности. Так, в 668 г. от Р. Х. при осаде Константинополя, Каллиник из Гелиполя сообщает Константину Погонату секрет приготовления «греческого огня». Из этого и многих других сообщений можно заключить, что порох первоначально использовался как зажигательное вещество, причем огонь служил непосредственным средством разрушения, и только много позднее в нем открыли метательные свойства.
Последнее открытие принадлежит, по-видимому, Востоку; по крайней мере, на это указывает сражение при Лигнице, где порох впервые был применен в этом виде против татар (в 1241). Общее же применение пороха для выстрела железными и каменными ядрами начинается спустя столетие, и тут опять Восток предупреждает Запад: мавры используют огнестрельное оружие при обороне Аликанте (1331) и Аль-Джазиры (1342). Сражением, в котором европейцы впервые имели несколько огнестрельных орудий, была битва при Кресси (1346), где англичане выставили шесть пушек.
С самого начала порох получил огромное применение, его использовали не только для небольших карабинов, но и для больших пушек, перевозившихся на колесах.
Первое огнестрельное оружие, которое встречается в полевом сражении, было скрепленное из железных полос орудие, совершенно такой же конструкции, какую с древнейших времен находим у китайцев. Из этого видно, что применение пороха, равно как и изобретение огнестрельного оружия, принадлежит по происхождению Востоку. К концу XIV века повсеместно обнаруживается стремление увеличить действие пороха, следствием чего было увеличение размеров огнестрельного оружия и появление огромнейших орудий, которые в изобилии находятся в турецких крепостях.
Введение передвижных полевых орудий впервые появляется у гуситов около 1420 г.; около 1470 г. это оружие находит себе бесчисленное применение у бургундцев, и с этих пор артиллерия становится наряду с кавалерией и пехотой. Этот новый род войска состоял преимущественно из мещанского сословия с ремесленным оттенком и совсем не имел национальной окраски, так как власти часто использовали для этой цели оружейных мастеров, какие где попадались; так, например, в Турции служат артиллеристами итальянцы, греки и венгры, а в Бургундии итальянцы, немцы и т. д. Когда около 1430 г. огнестрельное оружие стали отливать, то к этому делу были призваны плавильщики, которых мы находим в этой роли до конца XVII века.
Употребление ручного огнестрельного оружия прививается в пехоте очень медленно; по странной случайности такое оружие, как, например, карабин, долго использовалось исключительно кавалерией, и только около 1370 г. появляются первые ручные стволы на подставках, которые, однако, больше служили для метания, чем для прицельного выстрела.
В XV веке в пехоте распространяется употребление легких ручных стволов, из которых стреляли, держа оружие под правой рукой; ложе начинают приделывать только около 1480 г.; добавим еще, что почти до 1450 г. большинство войск упорно предпочитало новому оружию лук и самострел.
До XV века кавалерия еще сохраняла несколько тот характер, которым она отличалась во времена феодализма, но ряды латников до такой степени редели, что полководцы принуждены были взять на себя заботу о надлежащем состоянии кавалерии; они или сами непосредственно нанимали обедневших дворян, или поручали это дело какому-нибудь надежному и всеми уважаемому лицу. Во время Крестовых походов, как мы видели, рыцарство выставило тяжелое вооружение как средство против врага, для победы над которым между тем требовалась не только сила, но и подвижность. Отсюда возникло неправильно преувеличенное представление о достоинствах сплошного прикрытия из железа против неприятельского оружия, заблуждение, которым была преимущественно заражена кавалерия и которое долго продолжает господствовать, пока наконец целые ряды хорошо защищенных доспехами воинов не попа́дали под градом снарядов и пуль.
Вооружение XIII века, постепенно перешедшее около 1420 г. в дощатое вооружение, могло защитить не только против копья и меча, но даже, в крайнем случае, и против стрел самострела и ядер карабина. Но это воинственное на вид вооружение не сделало конницу ни более подвижной, ни более пригодной для сражения, хотя она с течением времени и соединила с ним понятие о древнем рыцарстве. Преобладающим оружием конного воина все-таки остается копье, которое около 1460 г. по большей его тяжести стали во время удара накладывать на крючок, прикреплявшийся на левой стороне нагрудника. Меч и кинжал, подобно шлему, прикреплялись к доспеху на цепочках, чтобы не потеряться в схватке, но так как эти цепочки сильно перепутывались, то уже в начале XV века они выходят из употребления. С XIII века излюбленным оружием конного воина становится тяжелый меч с длинным клинком и крепкий кинжал.
Уже в конце XIV века в Англии, Испании, Брабанте и Италии появляются отряды легкой кавалерии, составленные из наемных воинов (scopiti), вооружение которых состоит преимущественно не из копья, а из меча и лука, а позднее из карабина.
В 1322 г. Фридрих воспользовался дружелюбными отношениями с венграми для получения помощи от венгерской кавалерии. В Италии значение легкой кавалерии росло все более и более, и так продолжалось до XVII века.
Со времен швейцарских войн значение пехоты увеличивается, а с ним вместе увеличивается и внимание к ее вооружению, и это внимание простирается не только на одно оружие, но и на защиту самого человека, который становится все более и более ценимым. Пехотинцы, в особенности стрелки, имели теперь для своей защиты только деревянный щит, а ранее они защищались доспехом, который удержался до XV века; он сильно стеснял свободу действий, хотя и предоставлял много преимуществ при нападении.
В общем, вся пехота разделялась на копейщиков и стрелков. Только испанские пехотинцы сражались с мечом и круглым щитом. Около 1320 г. в пехоту проникает здоровый нравственный элемент, военным искусством руководит нравственный фактор, развивается тактика: сколько обдуманные, столько же и смелые предприятия, походы и нападения того времени служат достаточным доказательством такого благотворного переворота. Рука об руку с тактикой шло и развитие оружия, и в этой области обнаруживается стремление не только сделать его удобнее, но чтобы одно оружие было пригодно в одно время и колоть, и рубить. Необыкновенной военной славой пользовались швейцарцы, у которых своеобразный способ сражения находился в полном согласии с их вооружением. До XIV века оно было довольно просто и состояло из тяжелого щита и копья; затем стали использовать шлем и нагрудник, оставив щит и вооружившись длинным копьем, коротким мечом и коротким кинжалом. Некоторые, отличавшиеся силой, сражались огромными мечами и тяжелыми палицами. Как способ фехтования, так и вооружение швейцарцев послужило впоследствии прототипом для ратников Максимилиана I.
Во Франции, где рано ощущается недостаток войска, короли принуждены были уже в XIII веке держать наемные войска (брабансоны, арманьяки), состоявшие из легковооруженной пехоты и смотревшие на войну как на средство обогащения. Как слабую попытку создать национальное войско следует считать учреждение Francs-archers, или вольных стрелков, которое принадлежит Карлу XII и относится к 1448 г. Не лучше арманьяков были итальянские condottieri, только вооружение у них было попрочнее. Германия и другие страны взяли это последнее за образец для вооружения своего войска в XV и XVI веках. Повсюду копья, короткие мечи, шпаги, самострелы подражают своей формой итальянскому оружию.
Интересно, что в войсках Востока повторяются явления, какие мы видим на Западе. Так же и там татары, турки и более всего арабы не хотели сражаться пешком, но султаны далеко опередили европейцев в устранении этого вредного настроения созданием сильной пехоты из янычар.
Вооружение турецкого войска по многочисленности племен, входивших в состав этого большого государства, было крайне разнообразно, и впоследствии на нем сказалось и европейское влияние. Янычары были вооружены луком и кривым мечом, а спаги или тимариоты, состоявшие из европейцев, сражались длинным прямым мечом и копьем на тонком древке; жители Анатолии, при своем почти феодальном устройстве, были вооружены вполне по-азиатски: кривыми мечами, луком, секирой и дротиком (djerid).
В конце XV века во главе военных реформ стоит бургундское герцогство под управлением Карла Смелого. Многие постановления этого государя, если смотреть на них с внешней стороны, возбуждали удивление, и некоторые из них, как, например, организация огнестрельного оружия, несомненно, заслуживают высокого одобрения. Но всему огромному войску недоставало однородности; поэтому-то и случилось, что, по-видимому, роскошно и превосходно вооруженное войско не выдержало нападения швейцарцев. Подобное же явление было на Востоке, когда против фанатичных гуситов были выставлены только толпы наскоро вооруженных и разнородных ратников.
К началу XIV века выделка оружия достигает такого совершенства, что кольчуга уже становится малопригодной для защиты от ударов меча, а особенно от поражения самострелов. В XIII веке к ней, как мы видели, прибавили наколенники и наплечники, к которым вскоре присоединились налокотники, а затем стали защищать железом ноги, бедра и руки. Таким образом, мало-помалу начинают покрывать все тело железом, составляя сплошной доспех. Металл его куется холодным путем, обнаруживая в рабочих научные сведения, так как искусно соединенные части доспеха дают полную свободу движению членов. В середине XIV века к доспеху присоединяется широкий золотой или серебряный пояс и железный нагрудник, надевавшийся под кольчугу.
В XV веке сплошные доспехи достигают своего полного развития, и нет лучшего и более продуманного вооружения, чем то, которое носят французские жандармы короля Карла VII. Только доспех первой половины XVI века стоит выше по своему точному соединению частей; но в красоте форм он уступает готическому вооружению.
Доспех жандарма, принадлежащий Парижскому артиллерийскому музею, можно считать образцовым, и по нему можно составить себе верное представление о вооружении начальника рот, организованных Карлом VII в 1439 и 1445 гг. и существовавших до конца царствования Людовика XIII.
Наголовье доспеха состоит из шлема — салада, у которого конец тульи переходит в длинный назатыльник, а предличник, привинченный наверху латного нагрудника, защищает низ лица, верхнюю часть которого покрывает неподвижное забрало, имеющее на высоте глаз поперечное отверстие для глаз. Плечи защищены наплечниками из наложенных одна на другую блях, которые соединяются с налокотником. Щитки плеч опущены к нагруднику и защищают подмышки, покрытые, кроме того, кольчатой сетью. Сопротивление латного нагрудника усиливается нижним утолщением, называемым панцирем. Набрюшник и набедренники в форме черепицы спускаются на живот и бедра; кроме того, для защиты бедра нередко имеются еще второстепенные доспехи, называемые боковиками, а большое крестцовое прикрытие, расширяющееся здесь в форме павлиньего хвоста, покрывает сиденье и составляет продолжение спины лат, которая также часто снабжена утолщением, соответствующим утолщению нагрудника. Налядвенники дополняют защиту бедер, покрытых, кроме того, около таза кольчужной юбкой; наколенники с большими ушками снабжены двумя верхними пластинками при соединении с налядвенниками и двумя нижними при соединении с поножами, вследствие чего получается большая гибкость в суставах. Поножи имеют шалнеры на внешней и застежки на внутренней стороне и состоят из наголенника и наикринника. Обувь имеет здесь ту остроконечную форму с длинным острием, против которой гремели с конца XIV века королевские эдикты и папские буллы и которая была уничтожена только Карлом VIII. Локти защищены большими налокотниками, а сама рука от локтя до кисти покрыта внизу продолжением латных рукавиц.