Миланский вокзал: читать начало книги онлайн

Албанская проститутка оставалась в руках монстра в течение восьми дней, прежде чем была убита, в то время как заключение предыдущей жертвы длилось двенадцать дней. Учитывая это, по его расчетам, тело Матильды Бранци должны были найти в течение пяти-шести дней, не более.

Седьмое августа казалось бесконечным. Жара стояла, пожалуй, еще хуже, чем в предыдущие дни: влажность была такой, что воздух приобрел водянистую консистенцию. Как только средства массовой информации начали распространять новости, коммутатор полицейского управления сошел с ума, и моя команда и я были буквально завалены телефонными звонками.

Тонкая нить, за которую цеплялись все надежды, а именно что Убийца с кольцевой дороги не имеет отношения к исчезновению женщины, оборвалась около полудня: его отпечатки пальцев были найдены на капоте автомобиля. К сожалению, это было практически все, что криминалисты смогли обнаружить на месте похищения.

В головах членов оперативной группы начал раздаваться зловещий тикающий звук; он означал, что время, оставшееся Матильде Бранци до того, как монстр зарежет ее, практически вышло.

В конце судорожного и безрезультатного дня Альтьери, выглядевший к этому моменту как человек, которого только что переехал грузовик, появился в зале заседаний и объявил о мерах, принятых на самом верху: на следующий день начнется масштабный розыск с совместной мобилизацией элементов полиции, карабинеров, финансовой службы и даже контингента военных, предоставленных армией. Она включала дорожное и воздушное патрулирование, контрольно-пропускные пункты, обыски и поголовные допросы потенциальных подозреваемых.

Операция началась на следующий день на рассвете, но, как ни впечатляюще было развертывание людей и средств, она навела меня на мысль о тщетных метаниях вслепую, о шаге, рожденном скорее отчаянием, чем продуманной стратегией расследования, принятой скорее ради сценографического эффекта, который он мог произвести на СМИ и общественное мнение, чем ради реальных шансов на успех. Рев трех вертолетов, которые начали летать над городом, возможно, звучал успокаивающе для ушей горожан, но вряд ли он мог принести пользу Матильде Бранци или оказать реальную помощь в расследовании. Что касается обысков и допросов лиц, вытащенных более или менее наугад из большого котла возможных подозреваемых, то шансы на то, что убийца тоже попадет в сети, были ненамного выше, чем шансы стать миллионером, играя в телеигре. Это дело превращалось в «Титаник», и началась фаза «каждый сам за себя». Никто больше не пытался привести корабль в порт – все судорожно искали шлюпку или спасательный круг, чтобы спасти свои задницы.

В те суматошные часы чертовы ключи и их возможная связь со сказкой о Синей Бороде канули в Лету. Возможно, только потому, что это была моя идея, я, с другой стороны, оставался убежден в том, что, даже если мы пока не знаем, как решить задачу, эти ключи представляли собой единственное настоящее окно в сознание убийцы, единственный след, который мог привести нас к нему.

Во все более редкие свободные минуты на работе, а затем и дома, отрываясь от Аличе, еды и сна, я продолжал читать и перечитывать эту сказку, пока не начинали слезиться глаза, пока слова не расплывались в голове, потеряв всякий смысл. То, что я испытывал к этому делу, уже нельзя было назвать просто увлечением. Я не думал ни о чем другом, для всего остального не было места. Я начинал лучше понимать своего отца – его полную, чуть ли не болезненную преданность работе, из-за которой он по нескольку дней не бывал дома, а когда был там, становился рассеянным и отсутствующим, – и обнаружить, что я в чем-то похож на него. Это было чем-то, что одновременно пугало меня и приносило странное утешение.

Читая текст Перро, я изо всех сил старался поставить себя на место убийцы, проникнуть в его мысли. Я пытался понять: что же так глубоко затронуло его, что он отождествил себя с главным героем? Конечно, оба они убивали женщин, но достаточно ли этого? Если наш объект действительно был очарован этой сказкой, то, скорее всего, его интерес к теме возник еще до того, как он начал похищать и убивать проституток – возможно, в детстве, – и, если уж на то пошло, именно это навело его на подобную мысль, подсказало ее.

В начале повествования было одно предложение, на котором я каждый раз задерживался, прежде чем возобновить чтение, с ощущением, что от меня что-то ускользает. «У этого человека, на его несчастье, была синяя борода, и это делало его таким уродливым и страшным, что не было девушки или замужней женщины, которая, увидев его, не убежала бы в страхе…»

Еще один день прошел безрезультатно, и я никак не мог выбросить из головы мысль о том, что, пока мы тратим драгоценные силы и ресурсы на эту мощную, но бесполезную фронтовую операцию, Матильду Бранци, скорее всего, пытает монстр.

Днем 10 августа я снова ломал голову над Перро. Внезапно с моих глаз словно сдернули пелену. В своем профиле консультант СПАНП описал убийцу как сложного человека, неспособного наладить нормальные отношения с женщинами, поэтому он стал постоянным клиентом проституток. Я наконец-то понял, в какой детали он мог узнать себя, которая, должно быть, вызвала в нем резонанс задолго до того, как он начал убивать, заставив его отождествить себя с главным героем сказки: у него тоже, как у Синей Бороды с его бородой, было что-то, что уродовало его лицо – шрам, ожог или что-то еще, – чего он стыдился и что делало его непривлекательным в глазах противоположного пола.

Правда, пока не было ничего конкретного, что бы подтвердить мою гипотезу. Это была всего лишь догадка, но она вызвала у меня то же чувство, которое испытываешь, собирая пазл, когда ставишь на место кусочек, который наконец-то позволяет увидеть всю картину, после чего, как по волшебству, все остальные кусочки сами находят свое место.

На этот раз я не стал дожидаться, пока все обдумаю, чтобы укрепить свое убеждение. Время было тем ресурсом, которого у нас не оставалось. Я бросился в кабинет Альтьери. Секретарша попыталась остановить меня, но я проигнорировал ее и распахнул дверь. Я нашел комиссара вместе с заместителем прокурора Требески. Я не мог не задаться вопросом, изучали они там новые стратегии расследования или решали, как спасти свои должности и задницы. В этом отношении обратный отсчет шел не только для бедной Матильды Бранци, но и для них. В квестуре ходили слухи, что Виминал[15] вот-вот снесет несколько голов. И не было бы странным, если б Генеральная прокуратура также обдумывала подобный шаг. В случае смерти Бранци возникала острая необходимость в козлах отпущения для СМИ и общественности, и эти двое были одними из идеальных кандидатов.

Прежде чем они успели открыть рот, я в нескольких взволнованных словах объявил им обоим о своей убежденности в том, что убийца назвал себя Синей Бородой, потому что был обезображен. Комиссар едва слушал меня; на его лице отчетливо читалось раздражение, смешанное с отвращением. Он уже собирался выгнать меня, но Требески остановила его, положив ладонь на его руку, и попросила меня объясниться попонятнее. Я постарался повторить то, до чего дошел, как можно более обстоятельно.

– Потрудитесь объяснить, заместитель инспектора, на каких фактах вы основываете эту вашу теорию? – наконец спросил меня комиссар. И на мой ответ, что я догадался, прочитав сказку Перро глазами убийцы, он саркастически выпалил: – Сегодня утром я отклонил предложение о помощи одной провидицы, которая утверждала, что находится в контакте с духами жертв монстра; так что же, теперь я должен полагаться на ваши паранормальные идеи?

Но следователь прокуратуры не согласилась с ним. Не знаю, сделала она это, потому что действительно была убеждена или просто из отчаяния, но она сказала Альтьери, что моя теория согласуется с психологическим профилем убийцы, и что в любом случае в нашем положении не стоит отвергать эту гипотезу; нужно проверить ее. Она так настаивала, что комиссар неохотно согласился дать мне двух человек и сорок восемь часов.

Уходя, я не сомневался, что главной заботой прокурора по-прежнему является раскрытие дела. Поддерживая меня перед Альтьери, Требески также поставила на карту свой авторитет, и этим она заслужила мое уважение и благодарность.

В тот же вечер я приступил к работе. Вместе с двумя офицерами, которые были назначены мне, мы начали прочесывать все известные зоны проституции в окрестностях кольцевой дороги, начиная с тех, где были найдены жертвы монстра. Если нам повезет, то, допросив как можно больше «ночных бабочек», мы найдем кого-нибудь, напоминающего клиента с изуродованным лицом. Поскольку те, кто был выслушан на ранних стадиях расследования, были крайне немногословны, я решил, что мы не должны представляться полицейскими. В штатском, на машинах без опознавательных знаков, мы вместо этого притворялись журналистами, которые вели расследование убийств монстра. Это сделало бы показания женщин неприемлемыми в качестве доказательства в суде, но в данном случае я полагал, что цель оправдывает средства. Время заканчивалось, в течение нескольких дней убийца прикончил бы свою пленницу, и если бы мне удалось обнаружить что-то, что позволило бы спасти ее, я сомневался, что меня будут ругать за то, что я сделал это, не следуя процедурам.

Через два дня моя идея уже не казалась такой яркой, а убежденность в том, что я на правильном пути, постепенно гасла. Мы без устали носились туда и сюда по кольцевой дороге в удушающую жару, допрашивая сотни проституток. До сих пор нам не удалось выманить зверя из норы, а времени оставалось все меньше и меньше. Было одиннадцать часов вечера 12 августа. Мы с двумя офицерами остановились на дороге, где встретились для подведения итогов. На карте города, лежавшей на капоте моей машины, в свете уличного фонаря, среди роя насекомых, я отметил последние участки, которые обошел каждый из нас, и мне нужно было решить, что делать дальше. Я чувствовал себя подавленным и удрученным, желудок болезненно сжимался. Если расчеты профайлера были верны, обратный отсчет для Матильды Бранци завершался, ее могли убить в любой момент. Оба агента были готовы идти до конца, но до какого конца? Если к тому времени мы ничего не нашли, то, скорее всего, искать было нечего. Моя идея была неудачной, так что стоило признать это. Я обманывал себя, думая, что моя интуиция нащупала верный путь, я, новый член команды, состоящей из лучших полицейских в городе, – но это было не так.

Пришло время сдаться. Я пытался, но все пошло не так. Я отправил двух офицеров домой с рекомендацией хорошо выспаться и сел в машину. Я и сам не преминул бы воспользоваться этим советом: в последние несколько дней я не спал больше пары часов подряд, но не думал, что смогу сейчас это сделать, поскольку знание о том, что это могут быть последние часы жизни Матильды Бранци, продолжало терзать мой мозг.

Я съехал с кольцевой дороги и двигался по темной дороге, окруженной пятнами неопрятной растительности, за комплексом жилых домов, когда заметил одинокую проститутку, ожидающую в луче уличного фонаря Я поймал себя на мысли о том, что это была бы идеально легкая добыча, и эта мысль неприятно поразила меня. Господи, да я начинал думать как убийца!

Я как раз проехал мимо нее, когда внезапный импульс заставил меня остановиться и включить задний ход. Еще до того, как полностью осознал это, я уже был напротив нее и опускал стекло. Это было сильнее меня, очевидно, – я просто не мог это оставить.

Женщина была нигерийкой неопределенного возраста, с гладкой темной кожей и стройным телом, облаченным в яркое платье-футляр. Представившись журналистом, который следит за историей Убийцы с кольцевой дороги, я задал ей ряд банальных и безобидных вопросов, почти случайным образом переключив разговор на интересующую меня тему – клиента, который был чертовски уродлив. «Да», – ответила проститутка, а я постарался не выдать своего ликования. «Его лицо, – сказала она, – было просто ужасным – таким, будто его специально изуродовали». Она ходила к нему несколько раз, и он всегда был добрым и щедрым. Обычно она просто немного работала руками и ртом, потому что он никогда не был достаточно твердым, чтобы трахнуть ее. Пару раз, после безуспешных попыток, он разрыдался – и его чудовищное лицо уткнулось ей между сисек. Она не видела его уже несколько месяцев, и нет, она не знает ни его имени, ни где он живет; они всегда делали все это на старом матрасе, который он держал в кузове своего фургона. Женщина понятия не имела о марке или модели, а что касается цвета, то она была уверена, что он зеленый. Да, может быть, логотип или надпись на боках и были, но это просто не отложилось в ее памяти. Было ли что-то еще, какие-либо детали или подробности, которые она помнила? Кое-что было: в задней части этого фургона находилась целая куча растений.

Вернувшись в машину, я немедленно связался по радио с оперативным отделом штаб-квартиры полиции и попросил их срочно провести поиск по магазинам цветов и растений в Милане вблизи кольцевой дороги – и по регистрационным данным зеленых фургонов, сопоставив полученные данные, чтобы посмотреть, что обнаружится.

Я сидел в машине, как мне показалось, невыносимо долго, с нетерпением ожидая результатов. Неужели к тому моменту, когда надежда уже была потеряна, я что-то нашел? Когда они наконец перезвонили мне, из проверок выяснилось, что в столичном районе Милана около семисот магазинов растений и цветов и несколько десятков зеленых фургонов. Один – в частности, «Пежо Эксперт» – был зарегистрирован в питомнике Корсико, небольшом городке на внутренних территориях, примыкающих к Западной кольцевой дороге.

В яблочко! Я попросил установить личность и контактные данные владельца компании, Чиро Казаджиове, шестидесяти четырех лет, уроженца Казерты, проживающего в Корсико более тридцати лет, женатого и имеющего двоих детей, без судимостей. С профессиональной, семейной и биографической точки зрения он не подходил под профиль убийцы, поэтому, если это не очередная оплошность, речь шла о каком-то его работнике или помощнике.

Я позвонил ему по домашнему номеру. Было уже больше часа ночи, я рисковал разбудить его, что, конечно, не сделало бы Казаджиове более покладистым и сговорчивым, но я не мог ждать до следующего утра, каждая минута была драгоценна. После нескольких гудков мне ответил сонный голос с тяжелым неаполитанским акцентом. Пропустив все любезности, я представился инспектором полиции, который проводит расследование чрезвычайной важности. Я должен был сыграть на неожиданности: если б я загнал его в угол, пока ему еще не хватает ясности мысли и бдительности, то мог бы выжать из него что-нибудь, прежде чем он выстроит свою защиту.

– Вы владелец фургона «Пежо Эксперт» зеленого цвета?

– Да, он зарегистрирован на фирму, но на самом деле находится у моего племянника, который использует его для доставки… Почему вы спрашиваете? Что-то случилось? Несчастный случай? Его украли?

[15] Виминал – древний холм в Риме, на котором сейчас находится Министерство внутренних дел Италии.