Думаю, даже этот вопрос он задал, скорее, чтобы завязать разговор. Но я ответил.
— Вот, решаю небольшую головоломку. Здесь зашифровано послание, я пытаюсь его прочитать.
— Метод подстановки, — сел рядом Горчаков. — Люблю такие головоломки. Где нашел?
— Где нашел, там уже нет, — уклончиво ответил я. — Знаю три буквы, на этом пока все.
Я показал ему треклятые «ж», «т» и «щ».
— О, это здорово, — почему-то воодушевился Илья. — Согласные — это хорошо. Но здесь все же надо начинать от простого к сложному. Выявить знаки, которые употребляются чаще остальных. Вот, к примеру, этот кружок, крест и чаша.
— Ну, и что дальше? — пожал плечами я, наблюдая, как Горчаков выписывает на листке около десятка знаков.
— Какие буквы чаще всего встречаются в письме? Ну же, Николай, думай, это не сложно. Гла…
— …сные, — сам уже догадался я. Действительно, ведь все на поверхности.
— А когда мы разберемся с гласными, можно будет работать дальше.
Горчаков бормотал и продолжал довольно быстро расписывать на листке знаки и возможные комбинации. Он так увлекся, что даже не заметил, как пришли наши друзья.
— Какие люди, — улыбнулся Протопопов, хлопая меня по плечу. — Как занесло к нам в лицей? Сегодня день открытых дверей или экскурсии водят?
В отличие от Ильи, Макар такими глупостями, как чувство такта, не страдал.
— Да вот, решил посмотреть, правда вы чему-то научились или так и протираете здесь штаны без всякого толка? Ты мне, кстати, после уроков, будешь нужен.
— Не вопрос, — сразу посерьезнел Протопопов.
— Привет, Коля, — сказала Дмитриева. — У тебя все хорошо?
— В общем и целом.
— Ну и замечательно.
Мы расселись, переговариваясь. Протопопов рассказывал последние сплетни: вчера Курдюков сел на грязный стул и потом весь день ходил с пятном на штанах. А Извольский с Зубаревым чуть не подрались из-за какой-то ерунды. И теперь племяннику министра грозит выволочка. А может даже понизят в звании, и тот опять станет портупей-юнкером.
Я слушал Макара с легкой полуулубкой и искренне завидовал. Как бы мне хотелось жить в его мире, где драка двух дворян была ярким событием, достойным обсуждения.
День в лицее пронесся столь стремительно, что я даже не заметил его. Мне действительно всего этого не хватало. Обычной рутины, которую так ненавидят остальные. Все, что называется, познается в сравнении.
Горчаков тем временем все пыхтел над дневником, зарывшись пальцами в волосы. Сейчас он напоминал сумасшедшего ученого, корпевшего над очередным открытием. И судя по новым буквам на листках, был не так далек от него.
— Нужно еще время, — только и сказал Илья после окончания уроков.
— Встречаемся через три часа на моем заводе, — напомнил я. — Там тренировка.
Махнул Протопопову, и мы вышли наружу.
— Так что приключилось?
— Показывать надо. Давай сначала заедем кое-куда, а потом к тебе в мастерскую.
Всю дорогу до Фимы Макар не умолкал, продолжая рассказывать мне о прочитанных артефактах, учебе и своих планах на будущее. Протопопов намеревался пойти учеником к какому-нибудь артефактору, а через несколько лет открыть и свое дело.
В общем, он болтал, болтал и болтал. Есть такой тип людей, которые категорически не приемлют тишину. Им даже отклик собеседника не важен. Главное, чтобы тот моргал не очень медленно.
Я Протопопова не перебивал и не просил замолчать. Под треск товарища почему-то думалось на удивление легко. А подумать было над чем. Правда, озвучивать свои мысли я не торопился.