— Для всеобщего блага? — удивился я.
— Для того, чтобы в ближайшее время не было войны.
— Я думал, что Вы один из ее сторонников.
— Еще пару месяцев назад я бы на этот вопрос, не задумываясь ответил положительно. Но за это время немного узнал о застенцах и их оружии. Знаешь ли, не только у них есть хорошие шпионы. На нашей стороне еще магия. Император тешит себя иллюзиями, что сможет победить в этом противостоянии.
— Чему верите Вы, Игорь Вениаминович?
— Уже давно ничему. Раньше я верил в человеческую мудрость и понимание. Но с тех пор насмотрелся, как величавые старцы с самым умными видом совершают ужасные глупости. Потом верил в клятву, данную Империи. Но ты прав, былой Империи уже нет, а мы продолжаем жить в тени прошлого величия. Во что я сейчас верю? Сам не знаю, Николай. Я пытаюсь выжить на крохотной лодке в бушующем океане, даже не предполагая, что буду делать, если доберусь до берега. В одном я уверен точно — вводить ферзя на шахматную доску еще рано.
Не знаю почему, но меня слова Максутова зацепили. Наверное потому, что он впервые был таким честным. И не только со мной, с самим собой. Что это за жизнь, если ты не можешь никому рассказать правду. Случайно ее вываливаешь на человека, меньше всего подходящего на эту роль.
Я осторожно сжал плечо Игоря Вениаминовича, хотя понимал, что и по этикету, и по протоколу, да и по здравому разумению, сейчас нарушаю все мыслимые и немыслимые границы дозволенного. Но Максутов взглянул на меня и лишь слабо улыбнулся. Забавно, но он все понял. Сейчас мы были на одной волне.
— Что, Игорь Вениаминович, получается, я еще поживу?
— Получается, что так. Единственное, касательно сегодняшних событий нам нужно будет придерживаться одной версии. Это несложно, надо лишь запомнить. И еще придумать что-то с твоей тетей. В общем, слушай.
Кутался в морозной октябрьской тьме ночной Петербург, недоверчиво глядя на нас сверху. Странную парочку — подростка в накинутом на плечи плаще и облаченного в элегантную одежду щеголя. Мы шли по безлюдному городу, казалось, без всякой цели. И говорили, говорили, говорили. Как старые приятели, встретившиеся после долгой разлуки. Уже изменившиеся до неузнаваемости, но все еще пытающиеся вспомнить совместное прошлое.
Интерлюдия
Короткая ночь не принесла долгожданного отдыха. С раннего утра Император был сер, молчалив и не в духе. В отличие от Максутова, который будто помолодел. У Игоря Вениаминовича разгладились и без того редкие морщины, расправились плечи, посвежело лицо. Романов с неодобрением глядел на Его Превосходительство, чувствуя себя совершенно разбитым. Из-за недосыпания, пережитого ужаса, схватки, в результате которой он лишился сразу нескольких высокоранговых магов.
— Как себя чувствуешь, Игорь? — спросил он не таясь. Сейчас в меншиковском кабинете Романова они были одни.
— Сносно, Ваше Величество, работать смогу.
Император кивнул, но его в голосе Максутова что-то насторожило. Словно тот сказал не всю правду. Хорохорится? Пытается держать марку, хотя сам еле стоит на ногах? Все может быть. Однако именно сейчас Игорь Вениаминович был нужен Романову как никогда.
— Читал я твой отчет. Столько погибших…
— Никитин жив, — попытался приободрить Его Величество Максутов.
— А-а, — отмахнулся Император. — Истощение мага первого ранга. Ты же сам все понимаешь. За одну ночь мы лишились такой мощи, что и подумать страшно. Благо, Господь уберег. Если бы не ты, Игорь, быть беде. Получается, Володя своим… — Романов запнулся, словно набираясь храбрости, а после произнес, — расщеплением возвысился до первого ранга?
— Если бы просто до первого, мы бы без труда с ним справились, — заметил Максутов, нахмурившись. — Думаю, он был невероятно близок к тому…
Теперь замолчал и Игорь Вениаминович, видимо, тоже оробев. Хотя Император понял все без лишних слов. Даже кивнул, соглашаясь с Максутовым.
— О выходке брата никто, конечно, знать не должен. Газета уже печатается с полосой об очередном Разломе и героической гибели великого князя. Про остальных магов мы сообщим позже или не сообщим совсем.
— Разумно, Ваше Величество, — кивнул Максутов.
— Хорошо, теперь что касается мальчишки…
Император забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Он выбрался в окно, как ты пишешь, как раз перед опустошением Никитина. Но все-таки видел гибель остальных магов. А это опасно.
— Я поговорил с ним. Застенец напуган и больше всего хочет забыть случившееся, как страшный сон. Сегодня к нему прибудут наши люди и проведут еще дополнительную беседу. Но думается мне, он парень не глупый, и так все понимает.
— Разумно ли оставлять в живых такого свидетеля?
— Разумно ли убивать гражданина двух миров? Он — единственный маг из всех застенцев. Ведь именно этого мы пытались избежать.
Император не ответил. Он поднял кипу листков, густо исписанных фамилиями и подал Его Превосходительству.