Макар вдруг умолк и застыл с широко раскрытыми глазами.
— Дарька…
Ждан проследил за его взглядом и обмер — у огромного выворотня, на краю зарослей, стояла девушка с макаровской фотографии. Глядя в их сторону, теребила в руках кончик толстой косы и робко улыбалась, предоставляя мужчинам инициативу подойти первыми.
Голову Ждана мгновенно прострелила страшная догадка. Он сгрёб рукав Макара в кулак.
— Макар, это изоморф.
Макар, будто не слыша его слов, во все глаза глядел на замершую у выворотня фигурку.
Ждан потряс его за плечо, потом взялся за макушку, развернул голову лицом к себе и, поймав дикий взгляд, негромко повторил тихим голосом.
— Макар, это — изоморф.
— Так не бывает, — пробормотал Макар. — Это она…
— Это изоморф, Макар! Это твоя память, материализованная репликатором. Это изоморф. Пойми, изо-морф из твоей головы. Мы уйдём, и она исчезнет.
Что-то взорвалось и погасло в глазах Макара. Глядя перед собой остановившимся взором, он медленно, как зомби, повторил.
— Изоморф…
Потом снова глянул на девушку и, обернувшись к Ждану, прошептал.
— Можно, я хоть рядом постою…
Ждан сглотнул ком в горле, быстро отвернулся, пряча навернувшиеся на глаза слёзы, бросил через плечо внезапно охрипшим голосом:
— Можно, Макарушка, можно… Я пока на разведку… скоро вернусь.
Не говоря больше ни слова, он торопливо зашагал прочь. Оглядываться не решался. Едва справляясь с разбегающимися мыслями, попытался представить, что творится сейчас в душе Макара, но спешно отбросил затею, чувствуя, как мозг начинает закипать…
27. Зона
Бар на территории Промзоны
Несмотря на «детское» время, в Баре было непривычно людно. Кто-то на днях вернулся из рейда и отдыхал от праведных трудов. Кто-то ещё размышлял, куда выдвигаться, а потому с утра околачивался в баре, надеясь разжиться ценной информацией или подрядиться к кому-нибудь в артель.
У стойки, после удачного возвращения из района «Чернобыль-2», гуляла компания Пашки-Пижона. Заказали текилы, лимона и соли. С видом знатоков ритуально посыпали руку солью, прикусывали лимон и опрокидывали стопки мексиканского самогона по сто баксов за пузырь.
Глянув на Академика, решили поднести угощение. Поставили и блюдце с аксессуарами, но Академик сделал отрицательный жест, отказываясь от лимона и соли.
Опрокинув текилу, вдохнул носом и, кивком поблагодарив за угощение, с удовольствием прикрыл глаза.
— А чё так, без лимончика? — недоумевающее проговорил Пашка-Пижон.
Академик приоткрыл один глаз, затем второй и отмахнулся тощей ладонью.
— Это всё для лохов.
— Как это? — вытаращился Пашка, считавший, что уж он-то точно знает как пить текилу.
Академик расплылся в своей фирменной улыбке. Кивнул соседям чтобы наливали, а сам откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— А кто-нибудь знает, откуда пошла эта, с позволения сказать, текильная традиция?
Пашка помотал головой, а за ближайшими столами стали стихать разговоры. Академик глубоко вздохнул и, устроившись поудобней на своём персональном стуле, начал повествование.