Ждан передал сумку Макару и взялся за нос катера. Навалился всем весом, и мощно толкнул посудину от берега. Кусто поднял руку и, выправив «Калипсо» вдоль русла, запустил мотор. Ждан помахал на прощание, тряхнул мокрым ботинком и подтолкнул Макара к костру.
— Пойдём, а то жрать охота. Как говорится, чем богаты…
У костра на куске полиэтилена дожидались две банки тушёнки, головка чеснока и полбуханки подветренного хлеба. Над огнём потихоньку парил котелок с водой. Рядом на рюкзаке желтела пачка чая с синим слоником на боку.
— Да с такой закуской можно свадьбу сыграть, — констатировал Макар и, пока старший открывал банки, выволок из сумки поллитровку коньяку.
Ждан уважительно посмотрел на пятизвёздочную бутылку.
— Эт у нас сёдня двойной праздник! Тут с благородными напитками напряжёнка.
Он с сомнением поглядел на алюминиевые кружки, но Макар отрицательно качнул головой. Скрутив крышку, протянул коньяк.
— А давай-ко, традиционно — из горла… как тогда, на Аркаиме…
Ждан принял бутылку, помолчал, глядя в небо и, плеснув несколько капель коньяка в огонь, сделал большой глоток. Макар повторил ритуал и взялся за тушёнку.
Какое-то время ковыряли ножами ГОСТовское мясо, хрустели чесноком и, прикладываясь к бутылке, поглядывали на огонь. Говорить было о чём, но Ждан давал гостю спокойно поесть, а Макар наслаждался тишиной и покоем, от которого совсем отвык в городской суете.
Покончив с тушёнкой, положили банки в костёр и наполнили кружки чаем. Макар глянул на седые виски Ждана, покачал головой.
Ждан заметил его взгляд, потёр седеющий ёжик на голове.
— Дык стареем, потому и седеем. А ты, я смотрю, всё мужаешь.
Макар пожал плечами, обвёл взглядом берег.
— Давно тут обосновался?
— Да как тогда расстались, всё здесь.
— По цивилизации без теле-радио не соскучился?
— А разве это цивилизация? — Ждан усмехнулся. — Нет, с меня такой цивилизации хватит. Наелся и прессой, и телевидением. Какой канал ни включи — то богоизбранный, то пидор. Культурная богема называется.
— Это да, — согласился Макар. — Ты будешь смеяться, но они сейчас борются за право на пропаганду гомосексуализма по центральным каналам в дневное время.
Ждан покачал головой.
— И что законодатели?
— А там, как выяснилось, этого добра тоже с избытком. В парламентах и думах всего один процент непричастных к педерастии, педофилии или наркомании. Но и от тех постепенно избавляются. В закисающей Европе и того хлеще. Партия садистов и педофилов права на свои мерзости практически узаконила. И тамошние правозащитники доказывают, что это нормально, цивилизованно и толерантно.
Ждан мрачно покачал головой.
— Вот потому-то мне здесь и нравится. Тут пока всё здраво, всё честно. Всё ясно и относительно стабильно. Дерьмо, конечно, попадается, но долго оно тут не плавает, и не плодится без меры… По крайней мере до последнего времени не плодилось…
— А что изменилось в последнее время?
Ждан исподлобья посмотрел на Макара. Помолчал. Пришло время переходить к главному.
— Я тут недавно Рамазана видел.
Макар окаменел. Медленно кивнул, чтобы Ждан продолжал.
— Издалека, правда, видел… но, уверен, что не обознался, потому что и шайка его с ним была. Человек пять или шесть.
— Так вот они куда слиняли, — проговорил Макар. — И ты знаешь, где их тут искать?