– Валяй.
– Флай, ты в жизни попадал когда-нибудь в опасные ситуации или только в своих играх?
– Ха-ха, если не считать последней ночи – только в играх, – захихикал Флай. Он даже неловкости не испытывал.
– Смут, почему у тебя всегда такие чистые кроссовки? – Нос Джефри уже подсказал ему ответ, но он просто не мог в это поверить.
– А ты не понял? – Смут расплылся в широкой улыбке. – Они у меня каждый день новые. Старые я дарю своим братьям или выбрасываю. У меня хватает бабла.
Какая расточительность!
– И третий вопрос, – Джефри развернулся к Ники. – Ты сказала, что хочешь иметь собаку. А какую? Вряд ли такую, как Киллер?
– Ну разумеется, нет, – Ники элегантно скрестила ноги в облегающих джинсах и заправила за ухо прядку волос. – Лучше всего такую, которая умещается в дамскую сумку. Как они там называются? Чихуа-хуа?
Как он мог так ошибаться?! Эта троица – не его стая и не может ею быть.
– Ну так что? – спросил Флай. – Ты прошёл испытание или сдрейфил?
Джефри вытащил из кармана брюк красный ошейник и, бросив его Флаю под ноги, развернулся и ушёл.
Рыси и слёзы
Сумрак и Тень, вороны
Осень за год до прибытия Карага в школу «Кристалл»
День, который всё изменил, начался вполне безобидно.
Тень любила жизнь в колонии – на окрестных деревьях было десять гнёзд, и ей нравилось летать вместе с другими воронами. Во всяком случае, почти всегда нравилось.
– Клянусь кладкой, вы всё ещё слишком дикие, определённо слишком дикие, – причитала их тётя Зимний Коготь, встопорщив перья на шее. – А кроме того, вы совсем не думаете о других. Когда вы нашли мёртвую косулю, вам следовало немедленно об этом сообщить.
– Да, наверное, ты права, – согласилась Тень. Косуля была очень вкусной, они с братом-близнецом Сумраком припрятали ещё кусков пятнадцать на потом. Оставалось надеяться, что за ними никто не следил, иначе их запасы разорят – и каркнуть не успеешь. Взрослые вороны колонии не особо церемонились. Даже мама однажды опустошила один из их тайников, а потом, ничуть не смущаясь, сказала:
– Ну я же просто проголодалась – что ж мне было делать?
Один из воронов – это был их кузен Метеор – стремительно пролетел мимо, разрезав воздух, словно чёрный клинок, и предостерегающе крикнул:
– Осторожно, сорока!
И тут же все остальные вороны – за исключением родителей, которые как раз отправились на разведку, – прервали свои занятия. Неважно, что это было – уход за оперением, наблюдение за людьми, трапеза на земле или болтовня в гнезде.
– О, сорока, – заинтересовался Сумрак. – Что ей здесь нужно? Грабить гнёзда она опоздала, птенцов уже нет.
Однако по поведению сороки было ясно, что гнёзда её не интересуют, она к ним даже не приблизилась. Она летала от дерева к дереву, своим стрёкотом словно пытаясь обратить на себя внимание. Одновременно Тень ощутила, как её головы коснулось что-то невидимое, и от ужаса чуть не свалилась с ветки.
– Ты тоже это почувствовал? – взволнованно спросила она Сумрака. – Это сделала сорока. Она оборотень и хочет нам что-то сообщить. Эй, что вы делаете?! Нет, не надо! Прекратите!
Жители колонии как раз взлетели, чтобы прогнать сороку. Тень с ужасом наблюдала, что все, даже её родственники, принялись клевать птицу с воздуха, и водоворот чёрных крыльев тут же скрыл незнакомого оборотня. Но Тень хорошо слышала их перепалку:
– Убирайся отсюда! Или ты думаешь поживиться здесь на дармовщинку?
– Мне не нужны ваши запасы, – возразила сорока. – Разрешите мне переговорить с теми двумя. – Никаких сомнений – она указывала на Тень и Сумрака.
– Вали отсюда! – крикнул дядя Черноклюв, как обычно в плохом настроении. На этот раз, насколько поняла Тень, поводом к недовольству послужил невкусный жук, которого дядя съел рано утром.