Я откинулся на спинку кресла, теперь и оно показалось чужим и неуютным.
– Облом, – сказал я в безнадёге, – увидит наш свинарник, сразу развернётся и отбудет.
Он хмыкнул, довольный и сытый, словно только что пообедал в «Лукулле».
– Впервые, что ли?.. Но живы и не голодаем.
– Разве мы всё ещё в социализме?
– Шеф, – сказал он серьёзно, – неважно, сколько раз ты падал. Главное, всякий раз вставал, за что тебе честь и даже уважуха! И прёшь рогами ветру и солнцу навстречу. Верь, взойдёт она.
– А если не взойдёт?
– Сами зажжём-с. Термояд же зажгли? Правда, не мы. На какое время договариваться?
Я отмахнулся.
– Не будем прикидываться толстыми и важными, всё равно не получится. Это же мы денег просим, а не он?
– Хорошо, – произнёс он небрежно. – Скажу, что готовы к контактам в любое время?
– Идёт, – ответил я тяжёлым голосом. – Пусть будет, что будет.
Глава 6
Как только он вышел, я торопливо выдвинул нижний ящик стола, это в верхнем у меня флешки и всё такое, а в нижнем таблетки, пилюли и даже разнокалиберные ампулы под шприцы разного размера.
К инъекциям стараюсь прибегать только при острой необходимости, но сегодня хоть ещё и не предынфарктное состояние, но впереди слишком важный разговор, надо быть в лучшей форме, какая на сегодня возможна.
После шести кубиков генадизинепама в вену опустил рукава, чтобы скрыть пластырь на сгибе локтя, вышел в коридор, бодрый и злой, как муха в августе.
Все по своим норам, никто от работы не прячется, с палкой ходить необязательно, всё-таки как здорово, когда подбираются люди, которым нравится то, чем занимаются. И как редко такое бывает…
Я протопал до конца коридора, заглянул к Невдалому, у него свой кабинет, где на двух столах четыре дисплея, на всех четырёх такие формулы, что даже не стал вглядываться, за его спиной нависают Грандэ и Лысенко, хотя вряд ли они понимают, но таращат глаза и морщат лбы.
– А трассировку установил? – спросил Грандэ.
Невдалый устрашающе зевнул, став похожим даже не на неандертальца, а на австралопитека, кивнул в сторону Лысенко.
– У зерга спроси.
– Сам ты зерг, – ответил Лысенко неспешно. – Мы, благородные протосы, всё успеваем, а кто не, того кувалдой в лоб, чтоб не хрюкал, когда все рвут и мечут, словно встретившие толстого епископа в тёмном лесу карбонарии!
– Успеваете? – спросил Грандэ с сомнением. – То-то никак не установите, чтоб реагировала сама, а не вручную, как гиксосы какие-то.
Лысенко покровительственно улыбнулся.
– А что, по-твоему, наш лохматый друг сейчас делает? Озеро для лебедей копает?.. Шеф, к нам вопросы?
Я молча отмахнулся и вышел.
Через полчаса камера наружного наблюдения вывела и укрупнила на экран участок улицы перед нашим домом в тот момент, когда там остановились два автомобиля, роскошный лимузин и чёрный джип военизированного типа.
Я дёрнулся, умные алгоритмы не зря остановили внимание на этих авто, Невдалый кое-что в них подправил, эти визитёры ко мне, так что соберись и не трясись, не мальчишка перед директором школы.
Рука моя в чисто мужском жесте прошлась сверху вниз, проверяя указательным пальцем, застёгнута ли ширинка, а то в некоторых джинсах молния сама по себе иногда сползает вниз, сделал глубокий вдох-выход и сделал вид, что сосредоточенно работаю над важными бумагами.
Дверь распахнулась, это Блондинка открыла, в кабинет вошёл не бизнесмен, я бы сказал, министр иностранных дел крупного государства, солидный, исполненный доброжелательности и собственного достоинства, в безукоризненном костюме, уголок платочка из нагрудного кармана, галстук, причёска, манжеты, благожелательная улыбка.