Ревизор: возвращение в СССР 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зашел в кабинет комсомола, чмокнул в щеку Галию.

— Иди! Он очень тебя ждет! — благословила она меня.

Постучал в дверь к Сатчану, открыл ее и остановился на пороге. Тот сразу оживился и замахал мне рукой:

— Проходи, тезка!

— Хотели видеть меня, Павел Игоревич?

Комсорг явно очень хорошо отдохнул. Прибавил килограммов пять, даже лицо слегка округлилось, и у него был хороший загар! Это в апреле-то, когда у нас солнца тут кот наплакал и дятел накакал! Похоже, он как следует покуролесил где-то в Закавказье, насладившись настоящей южной весной. Вполне возможно, в компании таких же блатных ребятушек. И смотрел он на меня очень благожелательно. Дальнейшие его слова это подтвердили.

— Слушай, Павел, давай на «ты», одно дело делаем, комсомольское! — сказал он проникновенно.

Хорошо сказал, грамотно. Хотелось верить. Но мешали дорогие часы, очки и костюм. Все в этот раз другое, чем, когда мы познакомились, но тоже импортное и дорогое. Для Павла Сатчана комсомольское дело явно давало большие дивиденды, чем для среднего комсомольца страны Советов.

— Конечно, на «ты», так на «ты»! — согласился я, изобразив энтузиазм, которого не чувствовал.

— Ознакомился я с отчетом, и хотел тебе спасибо сказать, что Галю поддержал в мое отсутствие, и столько всего полезного сделал! — сказал Сатчан, — кстати, ты же скоро школу заканчиваешь. Какие у тебя планы на дальнейшую жизнь?

— Да вот, собираюсь в Московский Горный Институт поступать, — сказал я.

— А зачем туда, там же поприличнее институты и университеты есть? — удивился Сатчан, — и ты садись давай, что стоишь-то!

— Оно-то есть, конечно, но у меня отец в Горном работает, — правдиво ответил я, — доцентом.

— А! — лицо Сатчана озарилось пониманием, — это тогда ты правильно делаешь, понимаю. Впрочем, у меня есть предложение получше. Могу я говорить с тобой максимально откровенно?

— Да, конечно! — я удивился, но и обрадовался. Я бы и сам предпочел перейти в общении с Сатчаном на максимально возможный уровень откровенности. Он карьерист, я собираюсь стать карьеристом. К чему нам эти ритуальные танцы с намеками и полунамеками? И, честно говоря, я рассчитывал, что мы перейдем к более откровенному общению, но не вот так сразу.

Сатчан вылез из-за стола, и я увидел, что у него и пузико появилось за время отпуска. Взяв стул, он присел рядом со мной. Ну что же, тактически верно действует — если говоришь об откровенности, то это не воспримут, если сидишь, отделенный большим столом от посетителя. Грамотно работает, со знанием основ психологии!

— Понимаешь, тезка, меня сюда послали себя показать, прежде чем что-то более серьезное предложить в столице. — сказал он. — Традиция такая. Только что-то мне уже тут надоело сидеть. Скучно тут. Вернуться в столицу обратно хочется.

Я сочувственно кивнул.

— И мне твоя помощь для этого бы пригодилась, — продолжил сеанс откровенности Сатчан, — ты парень живой и очень для этих мест необычный. Я вообще вначале не поверил, что ты тут вырос, думал из Москвы или Ленинграда сюда недавно занесло. Или из Риги какой. Так что у меня есть для тебя предложение — помоги мне тут себя показать, чтобы я мог вернуться обратно в Москву быстрее, а я помогу тебе поступить поудачнее, чем в выбранный тобой Горный институт. Хочешь — в МГУ пристрою, хочешь — в МГИМО.

Я аж моргнул изумленно. Ну да, действительно, откровенно. И неслыханно откровенно, я бы сказал. Похоже, Сатчан неплохо так расслабился в компании себе подобных, и по возвращении еще необходимую осторожность не приобрел, сразу ко мне на этой волне «своего круга» и обратился. Хотя, если, как я понял, подвязки у него крутые в столице, то чего ему тут бояться? Что я окажусь неадекватом, и побегу на него жаловаться, что ему в Святославле не нравится? И какие проблемы у него из-за этого могут появиться?

— Ты смотри, мое слово железное! — принял мое изумление за замешательство или недоверие Сатчан, — и учти еще, что я, когда в Москву смогу с твоей помощью вернуться, и там тебе полезным могу оказаться.

Это он не понял, что меня уговаривать совсем не нужно. Что я, не понимаю, что ли, как мир устроен. Ты мне, я тебе, это еще у древних римлян превозносилось. Рука руку моет — их пословица. И чего я вообще мог бы ждать от комсорга в импортных вещах?

— Да нет, я не против, звучит интересно! — сказал я, — осталось придумать, что нам позволит привлечь внимание Москвы…

— Я вот тоже думал и решил, что можно использовать твое умение выступать с лекциями. Та лекция по Чили была очень… ударной! Ты же сможешь так и по другим темам выступать?

— Да без проблем, если тема знакомая, — кивнул я.

— Да я и по отчету Галии вижу, что ты хорош в этом деле. Там было что-то про лекции для трудных подростков, что ты по своей инициативе прочитал в мое отсутствие. Но я предлагаю перевести дело в постоянное сотрудничество с обществом «Знание». Там иногда бывают и шефские лекции бесплатные, но за большинство они платят. Я тебе выбью гонорар по десять рублей за штуку, как для доктора наук, знаю я их местного шефа. И, — Сатчан усмехнулся, — важно, что он знает, что я его шефа знаю на более высоком уровне. На областном. Оформим все как сотрудничество нашей комсомольской организации Механического завода с обществом «Знание».

— Лекции — это неплохо, тем более платные, — осторожно сказал я, — вопрос, когда их читать. С утра я в школе, потом на заводе. Вряд ли кто согласится лектора до шести вечера ждать, рабочее время уже давно закончится. А читать лекцию людям, которых после работы час держали до моего прихода… как бы гнилыми помидорами не закидали.

— Нет, это вообще ерунда! — махнул рукой Сатчан, явно обрадовавшись моему принципиальному согласию, — я к Шанцеву зайду, он твоей Ирине прикажет, чтобы она тебя в рабочее время отпускала. И про транспорт не волнуйся — если куда далеко ехать, то они сами свой транспорт присылают за лектором. И на нем же в город возвращают.

— Звучит неплохо, — кивнул я, — я согласен. И на это, и в принципе согласен.

— Ты, главное, что еще придумай, — чуть ли не умоляющим голосом сказал мне Сатчан, — это хорошо, но этого мало. Нужно как-то так прогреметь, чтобы в Москве нас сами заметили.