Натюрморт с часами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ДЕВОЧКА В САДУ (1939) бумага, масло, 46,5 х 35,5

ЗАПРЕТНЫЙ ГОРОД (?) фильм

ПУТЕВОДИТЕЛЬ (?) продолжение фильма

ЛИТЕРАТУРА

Todor Manojlovic: Izlozba и Paviljonu „Cvijete Zuzoric",

Nova smena, br. 7, Beograd, 1938, 444-446

Bosko Petrovic: О Bogdanu Suputu, Letopis Matice srpske, VI 1953,451-456

Miodrag B. Protic: Melanholicno osecanje sveta, Dnevnik,

1.10.1972.

Petar Curcic: Ponovno otkrivanje Bogdana Suputa, Dnevnik,

10.10.1972.

Vera Jovanovic: Slikar Bogdan Suput, Spomen-zbirka Pavla Beljanskog, Novi Sad; 1984.

Портрет художника в истории

Проза Ласло Блашковича представляет собой выразительный голос в новейшей сербской литературе. В нескольких романах, опубликованных с середины 90-х годов, Блашкович продемонстрировал незаурядную языковую изобретательность и красочное воображение, обращаясь также к элементам наследия модернизма и сюрреализма в сербской литературе. В этом смысле поэтика Блашковича весьма любопытна, так как он в своей прозе сочетает опыт позднего модернизма с моделью постмодернизма, унаследованной от Данило Киша (1935–1989).

Ласло Блашкович начал литературную карьеру как поэт. Он интенсивно писал и публиковал стихи в восьмидесятые годы, тогда критика и распознала его как одного из лидеров новой волны в сербской поэзии. Поэзия Блашковича — пример современного выбора выразительных средств и тем — экзистенциальных с одной стороны, но и поэтического исследования литературной традиции, с другой. В этом смысле вклад Блашковича тем более значителен, поскольку его внимание направлено на периферийные области литературной традиции, которыми обычно пренебрегают, — той традиции, тематика и поэтика которой сформировались в сербской литературе в двадцатые годы XX века. Блашкович — один из самых щедрых производителей смыслов в современной сербской поэзии. Три первых поэтических сборника (Смотришь, 1986, Золотая эпоха, 1987 и Красные бригады, 1989) были созданы под знаком преображения сюрреалистических картин, но в них периодически улавливается то, что мы можем назвать сюрреалистической иронией. Этого поэта, тем не менее, мы лучше знаем по иронии, направленной на все: от литературы и традиции вплоть до реальности и доминирующих языковых механизмов. Этот тип исследования достигает своего максимального воплощения в сборнике Жизни бросающих игральные кости (1997).

В девяностые годы Ласло Блашкович посвящает себя написанию романов, наложивших мощный отпечаток на современную сербскую прозу. Он не отказывается от своего поэтического опыта, прежде всего, на уровне интерпретации языка, ассоциативной свободы и проникновенного воображения. В середине девяностых Блашкович публикует роман Тёзка (1994), в котором появляется необычный и тонкий прием преобразования поэтических картин в прозаический текст. Блашкович проявляет себя как автор, наделенный исключительным языковым чутьем, которому и то, что принадлежит истории, и то, что является частью внутреннего мира, и то, что свойственно серой и жестокой реальности удается преобразовать в литературу, картины и эпизоды которой убедительно преодолевают момент публикации и продолжают жить самостоятельной жизнью.

Следующий роман Л. Блашковича, Свадебный марш (1997) представляет последние годы существования «второй Югославии», передавая историю ее краха через историю литературной жизни. В этом романе в качестве героев появляются персонажи с известными фамилиями (наиболее известный из них, например, Эмир Кустурица). Эти фамилии нам известны из литературного и культурного контекста, но также не вызывают сомнений их связи с социальным, политическим и идеологическим контекстом. Используя такие детали, Блашкович, разумеется, не описывает реальных персонажей, но использует прием метафоризации действительности, деликатного исследования и пересмотра новейшей истории и причин социального краха. Благодаря провидческому дару автора, силе иронии и литературному мастерству, роман Свадебный марш, становится одним из наиболее интересных свидетельств о последних годах и днях существования СФРЮ.

Во многом исключительный в плане поэтики и владения языковыми выразительными средствами, автор романов Натюрморт с часами (2000), Ожерелье Мадонны (2003)[46] и Считалка (2014) отличается и заметной способностью обращаться к разным темам, поэтому диапазон его романов колеблется от картин индивидуальных судеб до фрагментарной картины современного хаотического мира, от героев с исторической и литературной идентичностью до личной и семейной мифологии, от панорам Нови-Сада, родного города писателя, где разворачиваются сюжеты некоторых его романов, до восторженных встреч с европейскими и американскими городами, как в романе Посмертная маска (2012).

Натюрморт с часами — это мастерски написанный роман о судьбе и творчестве художника Богдана Шупута, участника и свидетеля модернизма в сербском изобразительном искусстве. Полная ярких сцен, написанная блестящим языком, эта проза рассказывает о первой половине XX века и о девяностых годах, когда герой-рассказчик идет по следу картин художника и изучает его биографию.

Богдан Шупут родился в 1914 году, был убит в фашистской облаве в Нови-Саде в 1942-м, а поиск его картин и свидетельств о его жизни начинается в 1993 году, в эпоху социальной агонии в Сербии и на Балканах.

Таким образом, роман Л. Блашковича охватывает большой промежуток времени, включая трагические моменты в жизни общества, а также в необычной и оригинальной форме ставит вопросы о столкновении искусства и судьбы художника, изображения и модели, общества и истории, намерений индивида и необходимости процессов, в которых этот индивид оказался помимо своей воли.

Названный критикой «повествованием о тайном духе Нови-Сада» роман Натюрморт с часами — это новисадский роман в лучшем смысле этого слова. Это роман, в котором автор исследует литературную и поэтическую идентичность города, тайные стороны его долгой истории, причины, по которым этот город для такого количества людей был так важен и привлекателен. Автор исследует «намоленные» места городской топографии, без которых дух Нови-Сада, дух хорошо узнаваемого паннонского и центрально-европейского города было бы невозможно себе представить. Нови-Сад в этом романе Ласло Блашковича получает одно из важнейших современных литературных воплощений.

Нови-Сад как литературная тема и как особый опыт центрально-европейского писателя не отпускает Блашковича и в романах, которые будут написаны позже. Особо хотелось бы выделить Ожерелье Мадонны, в котором исторические события, начиная со смерти Иосипа Броза Тито, включая падение Берлинской стены, до натовских бомбардировок Сербии в 1999 году и солнечного затмения в августе того же года, постоянно проходят проверку в столкновении с поп-культурными элементами современного мира и постмодернистским романсом-повествованием, затем современный роман-хронику Турнир горбунов (2007), в котором автор практически день за днем фиксирует пульс и события в жизни конкретного города, а также плутовской роман Посмертная маска (2012), или историю, написанную потрясающим языком и с поэтической мощью в романе Считалка. И Посмертная маска, и Считалка демонстрируют широчайший тематический и культурно-географический диапазон. От Нови-Сада, как исходного пункта, который постоянно покидает и в который неизменно возвращается герой Посмертной маски, путешествуя по Германии, Австрии, Словении, Греции или Америке, как современный пилигрим, в сценах и событиях, в опыте и открытиях пытаясь распознать и пересказать самые возбуждающие искушения современного мира и собственной жизни. Считалка покрывает расстояния от Нови-Сада до Тихоокеанского побережья, от мелких повседневных неприятностей до вызовов истории.

Когда в финале романа Натюрморт с часами мы читаем монолог во славу города, то видим, как Блашкович из одного конкретного и узнаваемого городского топоса создает то, что в литературе самое трудное и самое важное — он создает впечатляющий литературный символ. Но читатель замечает, как этот город со своей историей и запоминающимися героями непосредственно касается его.

В этом романе автор решается на символизацию действительности и истории, при этом сам процесс символизации протекает преимущественно в зоне языкового эксперимента.

Роман Ласло Блашковича задает новую планку и тем самым заново осваивает языковой горизонт современного сербского романа. В этом романе мы встречаемся с богатым образным языком, это поэтическая проза, но, тем не менее, в его образном строе остается место для конкретного времени и пространства, где творит художник и где он погибает, — и остается время и пространство, в котором рассказчик восстанавливает детали портрета художника в истории.

В самом начале романа есть эпизод, где его герой, намереваясь постучать в дверь дома, сворачивает газету в информационную дубинку. Писателя всегда легче узнать по детали, чем по общему описанию. Для писателей, подобных Ласло Блашковичу это справедливо вдвойне.

Гойко Божович

Белград, декабрь 2019 г.

[46] На русском языке: М., Центр книги Рудомино, 2016.