Костяшки пальцев Гейба побелели. Он изо всех сил пытался осознать услышанное. Пока адвокаты спорили о его экстрадиции и утрясали юридические вопросы, Стайгер находился в этой тюрьме. Гейб заметил, что Донован смотрит на него через стекло.
— Продолжай, — попросил он. Слова застряли у него в горле, как мелкий гравий.
— Стайгер не преминул этим воспользоваться. Похоже, пырнул другого заключенного заточенной ложкой. В кромешной тьме вспыхнул бунт. Двое надзирателей убиты, еще несколько в критическом состоянии. Ублюдок фактически раздел одного, натянул на себя его форму, запрыгнул в тюремный фургон и выехал прямо из главных ворот тюрьмы. Никто не обратил на это внимания: все решили, что это кто-то из тюремного персонала. Стайгер бросил фургон на шоссе недалеко от Мэннинг-парка. Похоже, там он нырнул в лес и направился на юг, к границе с США.
— И это с военным трибуналом США, нависшим над его головой?
— Для этого типа границы не имеют значения.
Нет. Для Курца Стайгера значение имело все. Гейб это знал, так как знал его слишком хорошо. Он изучил — и запомнил — все, что написали аналитики КККП, занимающиеся уголовными расследованиями.
В ту снежную ночь в лесу он сам заглянул этому чудовищу прямо в глаза. Он едва не прикончил его.
Гейб потер переносицу.
— Это было во всех новостях, — сказал Том. — Я… думал, ты слышал о побеге.
— Я сейчас в дебрях, Томас. Можно сказать, у черта на куличках.
— Си-Би-Си работает над репортажем, который будет транслироваться сегодня вечером во время обычного выпуска новостей. Я… я хотел убедиться, что ты знаешь. Возможно, они упомянут… Джию и все такое.
Необъяснимая эмоция сжала грудь Гейба и обожгла глаза. Он ощутил себя побежденным.
То, что Стайгер оказался за решеткой, служило ему оправданием, искупало в его глазах гибель Джии. А также гибель офицеров. Это единственное, что помогало ему жить дальше. Теперь он лишился даже этого.
Гейб тяжело прислонился к своему крошечному новому столу.
— Где его ищут? — тихо спросил он.
— Крупная охота идет в Мэннинг-парке у границы с США. Собаки, вертолеты, военные и все такое прочее. Они расширили поиск и перенесли его за границу, в штат Вашингтон, где действуют вместе с властями США.
— Почему?
На мгновение повисла озадаченная тишина.
— Потому что туда ведет его след.
— Стайгер не оставляет следов, — произнес Гейб еще тише. — Если только он не хочет, чтобы его нашли.
Том помолчал.
— На этот раз ему не уйти, Карузо. Он был ранен во время тюремного бунта. Он оставил в том фургоне лужу крови. Он ранен и в бегах. Собаки идут по его следу.
— Верно, — согласился Гейб. Курц Стайгер мог выжить после чего угодно. Это то, что он всегда делал. Выживал. И убивал.
— Этот тип не сверхчеловек, Гейб. Они рассчитывают поймать его в течение нескольких часов.
— Верно, — повторил он. На несколько мгновений снова повисло молчание.
— Там, «наверху», у тебя все в порядке?
Там, «наверху».
Примерно так мать Гейба, ревностная католичка, называла чистилище — то особое место, где обреченным душам суждено вечно болтаться между адом и раем.
— Да, все в порядке, — солгал Гейб. — Ты будешь держать меня в курсе, Том? Я… я сейчас немного выпал из кадра, и… мне бы хотелось знать.
— Поэтому я и позвонил, приятель.