Тишина. Зайка спотыкается вдалеке.
Я сглатываю, когда мой палец вздрагивает на спусковом крючке.
— Давай, — шепчу я сквозь узел, стягивающий мои голосовые связки. — Ты же так радуешься, прокручивая нож в ране.
Молчание Джека кристаллизуется у меня под кожей, обжигая, как прикосновение льда. Мой взгляд не отрывается от Зайки, ее язык снова вываливается из открытой пасти.
— Черт возьми, Джек, просто сделай это уже…
— Кайри…
Мой выстрел останавливает его на полуслове, сила взрыва эхом отражается от насыпи ручья. Зайка падает в траву и не шевелится.
— И этого хватит, — шепчу я.
Я перекидываю рюкзак через одно плечо, а винтовку — через другое и поднимаюсь, не оглядываясь, иду прочь, чтобы забрать еще одну душу.
Ту, чью не хотела забирать.
Глава 8
Окрасить в красный
ДЖЕК
Три дня.
За это время я находил кусочки Мейсона в своих ежедневных обедах. Ногти в йогурте. Яички в салате с тофу. Внутренности в дорожной кружке с яичным супом.
Когда я подошел к Кайри, чтобы расспросить о ее выходках, ее ответ был таким: «Ты сказал избавиться от тела… Переваривание — это фантастическая форма утилизации, Джек.»
После этого я решил, что пришло время кремировать вещественные доказательства, которые она подарила мне вместе с половиной Мейсона. Все улики следует сжечь, а пепел использовать для удобрения моих гималайских маков.
Все, кроме бедренной кости.
Я сохраню ее в надежном месте. Когда дело доходит до Кайри и ее непостоянного темперамента, разумно иметь в запасе хотя бы одно доказательство.
Пока осенний ветерок разбрасывает оранжевые и красные листья по Мейн-стрит, я сажусь на скамейку у тротуара и листаю свой альбом для зарисовок. Я видел Колби только на своих рисунках.
Он пропал без вести.
Не удивлюсь, если в следующий раз он начнет появляться в моих салатах.
Перевернув чистый лист, я легонько провожу карандашом по бристольской бумаге, и царапающий звук графита по поверхности доставляет мне глубокое удовлетворение. Обычно я предпочитаю более грубую и плотную бумагу. Мне нравится текстура, тонко изломанные линии в каждом мазке. Но для этого конкретного эскиза требуется более мягкая поверхность, чтобы передать все тонкие нюансы черт.
Я поднимаю взгляд на свой объект, карандаш замирает над страницей, прежде чем начать растушевывать высокие скулы.
К тому времени, когда я подбираю цвет радужек почти до идеального оттенка бледно-голубого, я вижу, как объект моего рисунка выходит из-за стола через панорамное окно бара. Она без особых усилий смешивается с группой шумных студентов колледжа на выходе, она скрывается среди них, пока они направляются по тротуару.
Я улыбаюсь про себя тому, насколько она умна. Прячется у всех на виду. Непросто для красивой женщины, которая легко привлекает к себе внимание. Интересно, не является ли ее чрезмерно экспрессивная индивидуальность частью ее метода; убедиться, что все знают, какая она откровенная, общительная и восхитительная, чтобы, когда она выйдет на охоту, никто и не вспомнил тихую, послушную девушку, которая смешалась с толпой.
«Это была не первая наша встреча».
Мне трудно поверить, что я забыл кого-то столь запоминающегося, как Кайри. И наше соперничество, чтобы выиграть время и разобраться во всем, привело лишь к тому, что агент Хейз задержался слишком надолго.
Чем больше я копаюсь в докторе Кайри Рот, тем меньше узнаю. Для такой замечательной женщины ее жизнь до Уэст-Пейна кажется ничем не примечательной, скорее хорошо отрепетированной. Я не могу найти ничего неправильного или уникального в Кайри Ли Рот. За исключением, конечно, ее типажа.
Я знаю, какой тип жертв привлекает ее внимание.