— Доктор Кэннон, я нашла ваш учебник, — говорю я со своей самой очаровательной улыбкой, подходя к нашему боссу с протянутой книгой. — Доктор Соренсен, должно быть, оставил его в учительской. Я нашла его на микроволновке.
Доктор Кэннон благодарит меня, ворча при этом о своем смертельном враге — микроволновой печи. Он клянется, что безобидный прибор бабахнул два месяца назад, когда он разогревал чашку супа — подвиг, который еще предстоит повторить. Все в департаменте сходятся во мнении, что он поставил тарелку вместе с металлической ложкой в микроволновку.
Я одариваю Джека приторно-сладкой улыбкой. Его ледяной взгляд становится смертоносным.
С ним гораздо веселее быть заклятыми врагами, чем просто неприятелями.
Я отодвигаюсь от стола ровно настолько, чтобы другие преподаватели, входящие в комнату, могли выстроиться в очередь за напитками и выпечкой, нервная энергия потрескивает в разговорах, которые заполняют пространство. Я перекидываюсь парой слов с коллегами, проходящими в очереди, и потягиваю свой кофе, а Джек подходит все ближе. Температура в комнате, кажется, резко падает с его приближением, и все же моя кожа становится горячее. Струйка жара выползает из моей груди, поднимается вверх по шее, нащупывает пульс, огибает челюсть и проникает в мякоть щек. Когда Джек отводит от меня взгляд, он смотрит, как у меня вздрагивает горло, и я сглатываю.
— Доктор Соренсен, — говорю я, когда он останавливается передо мной. Как обычно, я не думаю, что он ответит.
Я вынимаю руку из кармана.
Щелчок, хлопок.
Глаза Джека сужаются до узких щелочек. У него дергается челюсть. Между нами витает аромат ветивера.
— Доброе утро, доктор Рот.
Щелчок, хлопок.
— Возьми пирожное, — шепчу я, наклоняясь немного ближе, и этот землистый, древесный аромат ветивера наполняет мои ноздри. — Ты такой хороший мальчик. Какой смысл в дрессировке без вознаграждения?
Щелкнув в последний раз, я убираю зажигалку обратно в карман, моя слащавая улыбка преследует Джека, когда он останавливается рядом с моим плечом. Его глаза обшаривают мое лицо, прокладывая дорожку по румянцу, все еще согревающему мои щеки, опускаясь к губам, прежде чем остановиться на изгибе моего горла.
— Еда меня не очень мотивирует, — говорит он, его голос настолько тих среди болтовни наших коллег, что только я могу его слышать.
Я насмешливо фыркаю.
— Это твоя слабая попытка соблазнения, Джек?
Он наклоняется чуть ближе, его рука всего в миллиметрах от моего плеча.
— Если бы я хотел соблазнить тебя, я бы поставил тебя на колени в холодильной камере, и твой предательский маленький ротик обхватывал бы мой член, умоляя о большем, — шепчет он.
На мгновение все в комнате исчезает.
Все, кроме Джека.
Остается лишь его холодный пристальный взгляд, прикованный к моей шее, мой пульс отвечает приливом крови к яремной вене, барабаня, как азбука Морзе. Жестокая улыбка приподнимает уголок губ Джека, когда он равнодушно пожимает плечами.
— Вдруг, твое горло приспособлено для более плотских утех.
Джек отходит от меня, боком подходит к столу, чтобы налить себе кофе.
Уголек тлеет у меня в груди, как будто прожигает дерево насквозь. Надо бы взять свой напиток и вылить ему на брюки спереди. Но я этого не делаю. В моей голове разыгрывается совершенно другой сценарий, в котором мы находимся в холодильной камере, мои колени немеют от инея на полу, соски болезненно напрягаются под лифчиком. Я получаю удовольствие от Джека Соренсена, независимо от того, как крепко он сжимает мои волосы или как сильно трахает меня в рот. Он поклоняется мне, хотя это я стою перед ним на коленях.
Делаю большой глоток обжигающего кофе, чтобы выбросить эти образы из головы.
Он придурок. Он мудак, он мудак, он мудак. Тебе нравятся мудаки, но не такого типа. Так что достань свой арсенал и поставь этого ублюдка на место.
— Брэд, — окликаю я, перекрывая болтовню коллег. Присутствие Джека за столиком позади меня такое же колючее и холодное, как аура ледника. Брэд поднимает взгляд со своего любимого места за столом для совещаний, вторая порция пирога застыла у его открытого рта. — Я слышала, тебя можно поздравить.
Брови Брэда вопросительно приподнимаются. Мне не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать ледяной поцелуй пристального взгляда Джека на своей коже.
— Твое предложение о совместной полевой исследовательской поездке по изучению влияния подпитки грунтовых вод на распределение скелетных останков для гранта…? Его приняли, разве ты не знал?
Конечно, он не знал. А я знаю, потому что моя подруга, доктор Харгрейв, входит в комитет по пересмотру, и она сказала мне вчера. Возможно, я также убедила ее не принимать более выгодное предложение Джека о глубине захоронения и скорости разложения.