— Я хочу, чтобы ты рассказал мне о нашей первой встрече, — говорю я.
Брови Джека слегка сдвинулись, он начал быстро моргать, будто замыкаясь. Он переводит взгляд на темную воду и снова возвращается ко мне, его пухлые губы сжаты в прямую линию. При свете я бы смогла увидеть изменения в этих серых глазах, которые подбирают цвета окружающего мира, как камуфляж.
Он отводит взгляд, выражение его лица снова разглаживается, но становится отстраненным.
— Духи «Анжелик Нуар». Это первое, что я помню.
— Не думала, что ты у нас парфюмер, — говорю я с улыбкой.
Джек бросает взгляд на меня, прежде чем снова перевести его на ручей.
— Я повернулся и увидел тебя у двери в старую лабораторию вместе с доктором Кэнноном. На тебе было темно-фиолетовое платье. Волосы взъерошены. Духи заполнили всю комнату.
Моя улыбка увядает, когда глаза Джека находят мои и не отпускают. Я киваю, чтобы он продолжал, и он подходит на шаг ближе. Я позволяю.
— Ты вошла в комнату с протянутой рукой. Доктор Кэннон представил тебя как доктора Рот, но я уже знал, кто ты такая, — говорит Джек. Мое сердце учащенно бьется в груди. Давно забытая надежда шевелится под грудиной, и я вопросительно склоняю голову набок. — Тем утром он отправил сообщение в департамент с твоей фотографией. На фото совсем другая. Вживую ты стояла передо мной с греховной улыбкой.
Мое сердце бьется так, словно его пришили к маятнику. Я хочу отстраниться от Джека, но не делаю этого.
— Я спросил, произносится ли твое имя кайр-и-йей, как в молитве: Кайрией элисон. Не думал, что твоя улыбка может стать ярче, но когда я сказал это, так оно и было. «Можно Кай-ри», ответила ты. «Родители хотели, чтобы у меня было имя Христа, но оно мне не подходит». Теперь понятно, почему.
Я стараюсь не кивать, но слабый кивок головы выходит у меня из-под контроля. Что-то комкается в горле. Я помню этот момент нашей встречи так отчетливо, что мне кажется, будто я наблюдаю за ним через отполированный хрустальный шар. На какой-то мимолетный миг мне показалось, что все сходится, что наш первый разговор прошел именно так, как я надеялась. Распознавание сходства. Связь с таким же человеком, как я. То, как Джек рассказывает эту историю, создает ощущение, что эта связь была реальной, как будто она существовала и для него тоже.
Но это ложь.
Джек сейчас просто пытается перекинуть мост через пропасть между нами в надежде, что я сжалюсь над ним. Все, что произойдет после этого разговора, похоронит эту возможность под толстым слоем времени.
И он это знает. Вот почему Джек сейчас молчит.
Его глаза блестят в лунном свете, когда он изучает мое лицо, опускаясь к моим губам. Они задерживаются там, скользят мне на шею на мгновение, которое кажется слишком расчетливым для интима, слишком холодным и жестоким. Именно таким он был с того поворотного момента. Подвергал сомнению мой опыт, мои заслуги, мое достоинство на каждом шагу. Независимо от того, как усердно я работала и насколько мои усилия приносили ему пользу, он всегда был рядом, чтобы высмотреть ошибку своими серо-стальными глазами и затем расправиться со мной.
— Милая история, если рассказывать в таком ключе, — говорю я, мой голос едва громче шепота. Я подхожу на шаг ближе, и его пристальный взгляд возвращается к моему. Его лицо — идеальный баланс серебристого света и глубоких теней, такое завораживающе, щемяще красивое. Но он — чудовище. Он зверь под ангельским фасадом.
И, похоже, все еще не может смириться с тем, что он здесь не единственный главный хищник.
— Единственная проблема в том, Джек… что ты ошибаешься, — говорю я, выделяя последнее слово.
Я ударяю Джека электрошокером в грудь. Он издает сдавленный, хриплый стон и падает в грязь. Его тело бьется в конвульсиях, когда я другой рукой снимаю колпачок со шприца. Отключаю шок, вгоняю иглу ему в яремную вену и ввожу предварительно подготовленную дозу мидазолама под восхитительный звук его протестующего стона.
Я опускаю Джека в исходное положение и всего мгновение наблюдаю, как его дыхание становится глубже. Его глаза не отрываются от моих, даже когда их острота тускнеет под действием успокоительного.
Я ждала этого момента, этого взгляда, когда Джек осознает, что все время неправильно меня понимал. Я хотела этого с тех пор, как он отругал меня за печально известный инцидент с криофризером в лаборатории, когда он обвинил меня в уничтожении образцов его тканей из-за «явной неумелости». Это был первый раз, когда я по-настоящему смирилась с тем, что мне, возможно, придется усыпить своего маленького зверя.
Сейчас неумелый ты, ублюдок.
Как раз перед тем, как он теряет сознание, я наклоняюсь ближе. Нежно целую его в щеку. А потом прижимаюсь губами к его уху, даря ему подарок, о котором он, возможно, не вспомнит, когда проснется.
— Ты ошибаешься, Джек, — повторяю я шепотом, призраком следуя за ним в сон без сновидений. — Это была не первая наша встреча.
Когда я отстраняюсь, он уже без сознания.
Встаю, чтобы постоять над своим спящим заклятым врагом, а затем оставляю его в темноте…
… в его любимом месте.
Глава 4
Основа