— Наша страсть превратилась в то, чем я хочу заниматься в своей жизни. Я начал заниматься своей хоккейной карьерой, когда он помогал мне в этом. Если бы знал, что потеряю его, я бы сделал все, чтобы еще больше ценить моменты, которые мы провели вместе.
Она громко сглатывает. Мы ненадолго замолкаем, пока она не нарушает успокаивающую тишину.
— Боже. Я только что плакала перед тобой. Мне жаль, — она отодвигается, шмыгая носом, опускает козырек, чтобы вытереть опухшие глаза. — Я в беспорядке, да?
Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, даже с соплями, капающими у тебя из носа.
— Вовсе нет. Вот. — Я даю ей кубик льда из воды, которую заказал, и заворачиваю его в салфетку для нее. — Поднеси это к глазам. Это поможет снять отек.
— Спасибо.
— Хоккеистам не привыкать обледеневать наши травмы. Вот, посмотри на этот убийственный синяк, который я получил на показательном матче.
Я приподнимаю подол рубашки, чтобы показать почти заживший синяк на ребрах. Ее губы кривятся.
— Ты должна была увидеть это на днях. Хочешь немного воды? Тебе следует попить.
— Я в порядке. Только это.
Она убирает волосы назад с помощью цветочной заколки, чтобы убрать их с лица, и откидывается на спинку стула со своей едой.
Я смотрю, как Майя крошит свои наггетсы, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я могу еще больше увлечься этой девушкой. Она уже имеет надо мной сильную власть.
— Способ быть говнюком, — она больше похожа на саму себя и предлагает мне самородок. — Съешь это вместо того, чтобы смотреть на меня.
Я хихикаю.
— Я действительно хочу немного, но у меня уже была моя недельная норма жульнических блюд. Диетолог возьмет меня за яйца, если я это съем.
Когда я бросаю на нее тоскующий взгляд, она берет мою руку и протягивает ее мне.
— Одна штучка не повредит. Я думала, ты хотел посочувствовать мне?
Уголок моего рта приподнимается.
— Может быть, без кожи.
Она ошеломлена, когда я очищаю его от мяса.
— Парень. Ты не можешь съесть куриный наггетс в голом виде. Это просто грустно.
— Знаю, — я смеюсь над жалким мясом. — Черт возьми.
— Вот.
Майя убирает его и заворачивает в салфетку, прежде чем настойчиво встряхнуть коробку с восхитительно пахнущими наггетсами. Я потираю пальцы друг о друга.
— Я не скажу, если ты не скажешь.
Ее губы подергиваются, и она наклоняется ко мне.
— Твой секрет в безопасности со мной.
Когда мы делимся с ней едой, в моей груди разливается что-то теплое и счастливое. Это чувство усиливается, когда мне приходится бороться с ней за последний кусочек.
— Это моя печальная трапеза. Заведи свою собственную, — она шлепает меня по руке.
Я фыркаю.