— Я так не думаю.
— Тогда позволь мне пригласить тебя на свидание.
— Этого не произойдет. — Она поднимается по ступенькам здания, в котором, как мне кажется, в прошлом году у меня был урок социологии. Через несколько шагов она оказывается на одном уровне с моим ростом, когда поворачивается ко мне лицом. — Тебе придется стараться сильнее. Пока, красавчик.
Я ухмыляюсь, как идиот.
— Думаю, я так и сделаю. Встретимся позже, Майя.
У меня в кармане пару раз жужжит телефон. Вероятно, ребята из нашей группы переписываются, задаваясь вопросом, где я, черт возьми, поскольку мы все покинули тренажерный зал примерно в одно и то же время. Я слишком занят, наслаждаясь видом, пока Майя не исчезает внутри здания.
ГЛАВА 5
МАЙЯ
В пятницу рано, когда я просовываю голову в комнату Рейган, она все еще без сознания в коконе из покрывал. Между нами двумя, я ранняя пташка.
— Уже почти девять.
Она слабо стонет.
— Несправедливо рано.
— Я иду в Часовую башню. Хочешь кофе?
Ее спутанный со сна клубнично-блондинистый пучок еще больше выглядывает из-под груды покрывал, когда она чаще просыпается.
— Кофе? Ладно, это волшебные слова.
— Ммм. Так я и думала. Я этим занимаюсь.
Там скоро начнется оживление, и я хочу кофе перед моим единственным уроком на сегодня. Я отталкиваюсь от ее дверного косяка и беру свою сумочку со стойки на мини-кухне, примыкающей к гостиной.
Наша квартира — это то, что Рейган любит называть изысканным. Апартаменты за пределами кампуса больше, но ни одна из нас не может себе этого позволить. По крайней мере, апартаменты с двумя спальнями больше, чем наша общая комната из обувных коробок на первом курсе. Мы могли бы легко разместить эту комнату в одной из наших спален, и у нас еще осталось немного места для музыкального оборудования Рейган.
— Я говорила тебе недавно, что люблю тебя? — спрашивает она сонно.
— Возвращаю тебе, — мой телефон звонит точно по расписанию, когда я выхожу из здания. — Привет, мам. Как прошла сегодняшняя встреча?
— Хорошо. Он устал, но выполнил все свои физкультурные упражнения. Тренер был доволен тем, что он сделал.
— Не обращайся со мной как с инвалидом, — слышу я ворчание дедушки. — Я все еще здесь, ты знаешь.
Я смотрю на небо, рот изогнут.
— Могу я с ним поговорить?
На линии раздается его скрипучий голос.
— Привет, цыпленок. Как дела в школе?
Любовь расцветает в моей груди от его прозвища для меня.
— Привет, дедушка. Все хорошо. Как ты себя чувствуешь?
— О, на вершине мира. Как будто я мог бы станцевать с ней одну из джигитовок моей матери, упокой господь ее душу.