Он разжал пальцы. Я прижала руку к груди и потёрла сердито запястье. Отвернулась, чтобы не выдать своё смятение. Потому что, когда я увидела, в какую отрешённость погрузился инкуб, слушая мои слова… под конец своей речи была уже далеко не столь уверена в том, что действительно хочу говорить ему всё это.
Он сидел, прижав затылок к стене, и глядел куда-то в даль, расслабленно положив кисти рук на колени. Его лицо утратило привычную маску искусителя. Сейчас он был настоящий.
Велиар молчал так долго, что я уж решила, не ответит. Но он ответил.
- Ты права, Мышка. Я мало кого из них помню. И далеко не у всех спрашивал имена. За столько веков они смешались в памяти – их лица, тела, голоса... Я приходил в их жизнь и уходил, не оставляя следов. А они не оставляли следов в моей. Так всегда было. Так всегда будет. На таком пути, как мой, не может быть попутчиков. В той бездонной чёрной пустоте, в которой я живу, каждая звезда появляется всего на миг – чтобы мелькнуть и снова пропасть, когда её сожрёт темнота... и ни одна не успевает приблизиться настолько, чтобы превратиться в солнце... Зачем запоминать то, чем всё равно не вправе обладать? Давать имена бесчисленному количеству точек на небосводе… Бессмысленное занятие. Но знаешь, что? Тебя бы я запомнил.
Не буду его жалеть, решила я. Не буду лить слёз по нему – мне бы себя хватило оплакать.
Кое-как поднялась на ноги – они не слушались, засидела, наверное…
Направилась к выходу. Велиар за мной не пошёл, остался сидеть, где сидел. В той же самой недвижной позе.
Становилось совсем темно. Последний свет угасал – кажется, на луну наползли тучи.
Я наощупь нашла дверь. Приоткрыла. Не смогла уйти молча, уйти просто так.
- Мне почему-то кажется, что вы не плохой… человек. – Назвать его «существом» язык не повернулся. – Поэтому прошу – если в вас есть хоть капля жалости ко мне, давайте на этом и завершим наше знакомство.
- Жалость? Это всё, что угодно, но только не жалость.
Я запнулась, но заставила себя договорить:
- И спасибо… за поздравление. Прощайте.
Ну вот. Ещё один шаг – и я на свободе. Как просто и как сложно в то же время сделать этот шаг.
- Прощайте?.. – горько усмехнулся за моей спиной инкуб. – Не уверен, Мышка. Возможно, что и «до свидания». Но я попытаюсь. Клянусь тебе – попытаюсь.
Когда я подошла к выходу из конюшни и толкнула двери наружу – остановилась в удивлении.
С неба лил дождь. Тихо гудел и шелестел осенний парк, роняя промокшие листья, как слёзы. Стылый ветер немедленно вцепился в меня холодными пальцами, и я с грустью подумала, что промокну до нитки и буду по колено в грязи, пока дойду.
На плечо мне легла тяжёлая ладонь, сжала на мгновение.
- Я пойду первый. Останься и пережди.
Кутаясь в шаль, я стояла на пороге и смотрела на то, как его силуэт в мокрой белой рубашке, которую он так и не потрудился застегнуть, медленно тает на тёмной аллее. Велиар шёл медленно – как будто не замечал дождь.
Наверное, я только теперь поняла, как он на самом деле одинок. И наверное, его одиночество было намного страшнее моего.
Я тоже буду помнить тебя, инкуб.
Пережидать осенний дождь глубокой ночью на куче ароматного сена, когда так уютно стучат капли по старой крыше и так тихо на душе от выплаканных слёз – плохая идея.
Конечно же, я заснула. Свернувшись клубком и подложив под щёку свёрнутый в несколько раз алый сюртук.
А проснувшись перед рассветом обнаружила, что почему-то накрыта шерстяным одеялом и рядом со мной в сене лежит длинный серый мужской зонт.
Глава 8.
«Корилианский договор предоставляет инкубам ряд привилегий, которые призваны способствовать успеху их охоты и которые они с удовольствием используют. Разумеется, эти привилегии могут быть обременительны для граждан, за счёт коих осуществляются, в том числе финансово. Однако ни один суд не примет жалобу на то, что инкуб злоупотребляет своими полномочиями.
Исключение составляют случаи так называемого «самозванства», когда под видом инкуба привилегиями пытается воспользоваться обыкновенный мошенник. Однако такие случаи крайне редки, ибо все знают, что инкубы жестоко карают тех, кто осмелился прикрываться их именем.
В частности, к законным привилегиям инкубов относятся: а) право требовать места в любой гостинице на пути их следования, в том числе путем выселения уже проживающего постояльца, если она переполнена; б) внеочередное право требовать свежих лошадей на перекладных; в) право посетить любой бал, званый ужин или даже частный семейный обед без приглашения; г) право требовать у хозяев временного проживания в жилье, под крышей которого находится выбранная инкубом цель и т.д.
Поскольку удовлетворение интереса инкуба, как правило, не занимает продолжительного времени, финансовые бреши, нанесённые собственникам, не бывают сильны достаточно, чтобы возбудить сколько-либо масштабные протесты против подобных обычаев».