Она посмотрела на папу. Кажется, он даже и не заметил, что эта мысль никак не могла появиться из Лоттиных воспоминаний. Так думал он сам, глядя на дочь, призывавшую бабочек своим волшебством, и жалея, что этой радостью нельзя поделиться с женой – настолько далекой от магии, насколько это вообще возможно.
Софи победно взглянула на Лотти. «Вот видишь. Мы вернем ему память, – пообещала она. – Может, не сразу, но он все вспомнит».
В кои-то веки Лотти уселась делать уроки сразу, как только поднялась к себе. Ей надо было хоть чем-то себя занять в ожидании маминого звонка, потому что после маминого звонка, если не сложится разговор, у нее вряд ли будет настроение решать примеры. Лотти взяла с собой в комнату беспроводной телефон и теперь то и дело с тревогой поглядывала на него. Что скажет ей мама?
Телефон зазвонил, когда Лотти пыталась решить по-настоящему трудный пример с дробями. Зазвонил так громко, что она дернулась от неожиданности и сбросила телефон на пол.
Софи, дремавшая на Лоттиной кровати, открыла глаза и сердито зарычала.
– Тише, Софи, – шикнула на нее Лотти, поднимая телефон с пола. – Это, наверное, мама звонит. Я ничего не услышу, если ты будешь рычать.
Софи широко распахнула глаза, быстро слезла с кровати, подбежала к Лотти и требовательно уставилась на нее снизу вверх, явно намекая, что ее надо взять на руки.
– Привет, мам. – Лотти очень старалась, чтобы ее голос звучал бодро и весело – но она столько раз мысленно репетировала этот разговор с мамой, и он никогда не заканчивался хорошо.
– Лотти! Я поговорила с начальницей и сказала, что больше не буду работать во Франции. Она все поняла. Сказала, они и так задержали меня сверх положенного. Ведь вначале мы договаривались, что я поеду в Париж только на месяц. Я возвращаюсь через две недели. Правда здорово, Лотти?!
– Да! – ответила Лотти и сама поняла, что ее «да» прозвучало как-то фальшиво.
– Что с тобой, Лотти? – Кажется, мама обиделась. – Я думала, ты будешь рада.
– Да, мам, я рада. Просто…
– Что?
– Когда ты вернешься, мы снова будем жить в Лондоне? – прошептала Лотти, еще крепче прижав к себе Софи.
Конечно, Лотти не видела маму, но она поняла, что мама кивнула.
– Наверное, не прямо сразу. Ты же знаешь, что я сдала нашу квартиру. Но я сегодня же позвоню в агентство, и они скажут жильцам, что в течение месяца квартиру надо освободить. Я уверена, что твой дядя разрешит мне пожить у него пару недель, а потом мы вернемся в Лондон. Да, Лотти?
– Я не хочу возвращаться в Лондон! – выпалила Лотти на одном дыхании. Ей было очень непросто сказать это маме.
Мама долго молчала. Лотти слышала только какое-то странное жужжание в трубке, от которого у нее разболелось ухо.
– Но Лотти… Ты же знала, что едешь в Нитербридж совсем ненадолго, – наконец сказала мама. – Разве ты не хочешь вернуться домой? Забрать наши вещи со склада? Увидеться со своими подружками?
Лотти чуть не расплакалась, но все же сумела сдержаться. Ей не хотелось, чтобы мама подумала, что ее дочка капризная плакса.
– Да, мы так и хотели, но ты задержалась в Париже гораздо дольше, чем говорила вначале, мам. Мне здесь нравится. Нравится школа. И я подружилась с Руби. Она моя самая-самая лучшая подруга. – Это было почти правдой. Не то чтобы Лотти так уж нравилась новая школа, но она ее все-таки не ненавидела. И Руби и вправду была ее лучшей подругой. – Мне нравится жить в дядином магазине, мам. И теперь у меня есть Софи. – Софи уткнулась холодным носом Лотти в плечо. «Давно пора!» – Это моя собака, мам. А ты сама говорила, что в Лондоне, в нашей квартире, нельзя держать никаких животных. Я не смогу взять с собой Софи. А ты не сможешь взять Барни, – добавила Лотти. В свой последний приезд мама буквально влюбилась в кролика, и Лотти подумала, что это будет весомый аргумент в пользу того, чтобы остаться в Нитербридже.
Мама опять долго молчала, а потом как-то беспомощно проговорила:
– Лотти, я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Я понимаю, что ты хочешь сказать, но… Нам нужно жить вместе.
– Тогда давай жить в Нитербридже! – воскликнула Лотти. – Давай жить здесь! Не обязательно в магазине! Мы найдем себе жилье. Снимем дом или квартиру. Пожалуйста, мам! – Лотти чувствовала, как внутри у нее бурлит глупый смех. Ей так хотелось сказать маме, что они могут жить и в магазине. У мамы с папой здесь есть своя спальня, и они могут снова там поселиться. Вместе, как раньше. Но сейчас было явно не время для таких откровений.
– Ох, Лотти… Вряд ли что-то получится. У нас есть свой дом, своя жизнь. Нельзя просто взять и все бросить. И, кстати, меня, кажется, не увольняют. Я не хотела тебе говорить, пока не буду знать точно. Но, скорее всего, я останусь на прежней работе. Разве это не здорово? Мы вернемся домой, и все снова будет как прежде.
Лотти слышала в мамином голосе облегчение, надежду и радость. Было так странно, что мама радуется тому, что разрушает весь Лоттин мир.
Она покачала головой, хотя знала, что мама ее не видит.
– Нет. Нет, мама. Ты не понимаешь. Теперь я уже никуда не поеду из Нитербриджа. – Она чувствовала, как Софи дрожит, прижавшись к ней теплым боком. Обычно бок таксы напоминал уютный упитанный меховой шарик, но сейчас вся Софи была одним сплошным комком нервов.
– Лотти, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… – начала было мама.
– Нет, ты не понимаешь! – перебила ее Лотти. – Если бы ты понимала, ты бы осталась со мной в Нитербридже!