Калмык зажимает нос рукой нос и делает выдох:
— О! Воздух из уха выходит!
— Алексей, — говорит ему медик в зеленом халате, — это значит — барабанная перепонка повреждена.
Раненые уходят в здание госпиталя.
Все ожидали, что на звуки балалаек подтянутся гражданские больные, но никто не пришел.
«Проза» возвращается на прежнюю скамейку.
Солдат в бандане и маскхалате по-прежнему тут. Просит закурить.
— Не курю.
Знакомятся, бойца зовут Иван. «Проза» ведет его в магазин. Покупает еды и просит рассказать пару историй.
«Проза» заметил, что солдатам требуется время привыкнуть к его расспросам. В отличие от офицеров, рядовые зажаты.
Иван, будучи контуженным, две недели назад сбежал в самоволку, по возвращении в госпиталь его выписали. Прибывший за ним из полка КамАЗ пробил колесо, Ивану велели ждать, и вот он с утра послушно сидит на скамейке. Каждое слово из него приходится вытягивать.
— А ты раньше был ранен?
— Да. Весной попал под фосфор.
— Долго лечили?
— Четыре месяца в госпитале, пересаживали кожу с бедра на бок, — он задирает куртку, демонстрирует малозаметный шрам и собирается снять штаны.
«Проза» жестом останавливает его и поясняет, какие истории ему нужны.
— На моих глазах комполка убило. Мина! Без каски был…
«Проза» ждет продолжения.
— А еще мы однажды снайпершу поймали. Ну не совсем мы. Мы карточки местным раздавали — куда звонить, если встретят незнакомого. И вот прибегает женщина, говорит, видели чужачку. Мы бегом! Нашли только лежку, винтовку и вещи. Решили село прочесать, а ее уже местные жительницы поймали и прилично так космы ей надергали. Еле отбили.
— А что потом?
— Сдали фейсам… биатлонистка… оказалась…из Прибалтики.
— Это здесь было?
— Нет. Попасная.
Он некоторое время молчит.
— А раньше где служил?
— СОБР, снайпер. Я вашу Москву хорошо знаю.
— А сейчас снайпер?
— Не. Пулеметчик.
«Проза» вспоминает, как в юности один раз стрелял из РПК.
— Говно, а не пулемет. ПКП лучше, — авторитетно заявляет Иван.