— Ну что, молодой человек, как говорили в моей терции: «Да будет целью солдатской амбиции, точная пригонка амуниции!», мудрые были люди, да примут их к себе духи вселенной! — после чего посмотрел на меня и мое предписание и сказал, — Ого, наша новая надежда и опора, хорошие Флот-комы нам нужны! Принимай барахло!
На широкий и длинный стол, который разделял нас, приземлился огромный баул, принятый ветераном у подъехавшей гравитационной дроид-платформы. И вот наконец-то я увидел ее, мою новую форму. Вообще эта форма считалась легким броне-скафандром, способной защитить от тех же штатных игольников, если они, конечно, не стреляли бронебойными зарядами. Еще функцией курсантской экипировки была защита тела в течение одного часа при внезапной разгерметизации космического транспортного средства! Это я из методички, если что, процитировал, которая прилагалась к униформе. Но кроме защиты, эта форма была довольно стильной, чтобы ей можно было гордиться. Она состояла из штанов похожих на тактические, с множеством различных отделений и отсеков, для ношения всякой нужной всячины.
Крутость этих штанов, как правило темно серого цвета подчеркивали высокие черные ботинки с функцией авто-подгонки и усиленными броне-пластинами носками. Но это все фигня по сравнению с курткой, сделанной из материала похожего на гладкую толстую кожу. Куртка оснащалась капюшоном, который мог убираться в специальный отсек на спине. А еще из жесткого воротника, одним мысленным усилием выдвигался защитный шлем-маска, который и делал из просто крутой формы броне-скафандр. Выглядело очень стильно. Хотя, если честно, то скафандр колониста, который я откопал на одном из складов нижних уровней Конфренко был и красивее, и технологичнее, и защищал намного лучше. По моим прикидкам, в лесах Фелиции, человек в такой защите не прожил бы и нескольких часов. И то, это время понадобилось бы ему чтобы дойти от стены города до самого леса.
Куртка моей формы была иссини-черного, буквально антрацитового цвета. Вообще каждый факультет имел свой цвет формы, которым очень гордился. Так как кроме цвета формы, все выглядели, в общем-то одинаково. Я накинул на себя китель, и убедился, что у ветерана глаз алмаз, одежда сидела как влитая:
— Потом подвигаешься, она еще подгонится, но вообще, чем меньше подгоняешь, тем дольше служит! — пояснил старый солдат.
На соседних стеллажах примеряли обновки соседи по комнате. Если у меня форма была сплошь черной, то Пиора куртка была черной с золотистым орнаментом по нижнему краю:
— Флотская разведка! Крутые ребята, и очень опасные! — продолжал просвещать меня служивый, — Я даже не знаю, дружить с ними лучше, или держаться подальше! И то, и то не сильно хорошо, так как не знаешь, в какую задницу, благодаря их работе ты попадешь!
В противоположность нам, у Грума форма была не просто черной, а с многочисленными красными и оранжевыми вставками. Она была чем-то отдаленно похожа на тигриную, и ощущалась очень агрессивной:
— Пехота! — заметив мой взгляд, пояснил ветеран, — Свеженькое мясо для мясорубки! Можешь поздравить парня! Потому, что он попал!
Пока я рассматривал Грума, он тоже повернулся в мою сторону, а потом увидев что-то за моей спиной, здоровяк вдруг страшно скривился. Сначала я подумал, что ему больно, а потом до меня дошло, что он сдерживает дикое ржание, которое заменяло парню смех. Я повернулся и тоже принялся кривить лицо, чтобы не засмеяться. А все потому, что мы увидели нашего хмурого знакомца. И китель на нем был из того же материала, что и у нас, только вот по расцветке он представлял из себя яркий кислотно-зеленый прикид. Мой солдат-помощник на это только задумчиво хмыкнул и вывернул очередной перл:
— Во время дела, сгоряча, не стреляй в полкового врача!
Да-да, наш третий сосед был в униформе медика. И все бы ничего, но веселый зеленый цвет совсем не сочетался с его мрачной рожей. Увидев наши гримасы, парень только тяжело вздохнул, типа смейтесь-смейтесь, посмотрим кто бут смеяться последним. Особенно рассматривать других людей нам было некогда, так как надо проверить и поставить отпечаток пальца, которым заменялась подпись, все предметы, которые подлежали выдаче. А их было, на минуточку, сто тридцать две позиции! Включая форму, конечно. Тут было все, о чем можно было подумать, и даже от том, о чем нельзя. Например, специальные капсулы универсального контрацептива с стальной баночке! Кро этого здесь были и бельё, и предметы гигиены, и дополнительная кираса, и полевая форма для занятий на многочисленных полигонах. Перечислять долго, а надо было еще все проверить и «расписаться»! Но в итоге, все это мучения закончились, и мы, в новенькой форме, но при этом с огромными баулами за спиной потопали к общежитию.
Наш хмурый приятель что-то бормоча себе под нос, топал в нескольких шагах позади, но при этом сильно не отрывался от нашей компании. Но не успели мы выйти со склада как дорогу нам преградили. И если бы это был какой-нибудь наглый парень, да даже несколько, то мы бы просто снесли их. И пошли дальше, но нам не повезло. Дорогу преграждала та самая смазливая мелкая блонда, которую я вспомнил по своему поместью. Именно она тогда ушла, не представившись и не попрощавшись. А говорят аристократы очень вежливые. Или может быть этот только мне так везло, и повстречал на своем пути только высокомерный и наглых. Ну и ладно, разберусь потом. Хотя, в этот раз странная девушка пришла не по нашу душу, она указала изящным тонким пальчиком на Хмурого, и хорошо поставленным, красивым голосом начала вещать:
— Ну надо же, кто вылез из свое норы! Как ты вообще осмелился показаться на глаза честным людям и лучшим дворянам королевства! Прекрасные глаза метали настоящие молнии, — А вы, и она обвела кистью руки нашу компанию, — С виду такие приличные люди, а якшаетесь с подобным отребьем! Это говорит о вашем отвратительном вкусе и просто ужасных личных качествах! — ха, нам тоже досталось.
Высказав нам свое авторитетное «Фи», блонда резко развернулась, так, что копна золотистых волос охватила ее как роскошный плащ, и гордо задрав носик элегантно поплыла в сторону выхода. Другое сравнение я подобрать не мог. Униформу я, кстати на ней не заметил, а баул, как и прочие вещи, за ней несли два здоровенных амбала, которые молча, но очень злобно посматривали на нас. Ну-ну, я ответ улыбнулся, и парней перекосило. Да блин, от моей улыбки даже крысо-волки скулить и ссаться начинали. Осознав внезапно образовавшуюся тишину, я осмотрел бледных парней:
— Чего? — мне действительно было интересно.
— Не делай так больше! — попросил Грум, — Я как будто гаррота вблизи увидел! Просто жуть!
— Ладно, я постараюсь! — пришлось пообещать, — Эй, ты, да ты, Хмурый, ты чего там плетёшься? Давай к нам!
А парень, став еще более хмурым, хотя, как это возможно я вообще не понимал, старался отойти от нас подальше, и вообще, стать как можно более незаметным. Но в кислотно-зеленой куртке, его было видно из любой точки огромного помещения! Впрочем, как и любого другого курсанта-медика. Видимо и цвет такой был придуман для того, чтобы их было как можно сильнее заметно. Хмурый подошел к нам, пусть и не очень быстро, но безо всякого страха и с видом независимого и несломленного человека. Он осмотрел наши веселые лица и прямо сказал:
— К сожалению, как бы я не был рад свами познакомиться, вам лучше держаться от меня подальше, ибо общение со мной может стать для вас достаточно проблематичным, и стоить карьеры! — и в эмоциях тоже полный мрак и безнадега.
— Знаешь, мужик! — обратился я к нему, — С кем мне общаться, а с кем нет, решаю только я!
— А вообще из пехоты! Мы никого не боимся и авторитетов выбираем сами! — поддержал меня Грум.
— Это будет интересная комбинация! — задумчиво и мелодично протянул Пиор.
Я протянул парню руку и громко сказал:
— Арт Дин Ас Велорид!
— Алоно Торис Ас Дирси! — представился тот.
— Сработаемся! — выдал я свой вердикт.
На лице Пиора появилось изумленное выражение. Но руку он протянул и представился, точно также как грум. Я же вообще не понимал ничего. Про это семейство ничего не было в официальных источниках информации, видимо, это какие-то очередные аристократические заморочки. На которые, мне было, в общем-то, наплевать. Хотя разобраться надо будет. Но это подождет до дома. Тем более, что в эмоциях нашего загадочного соседа я ощутил желание обо всем нам рассказать. Честно и прямо, чтобы мы сами потом решили, стоит он нашего доверия, или нет! Хороший парень, честный, люблю я таких. Хотя и не понимаю. Как бывший командир довольно крупной воинской части, а потом обитатель самого дна городской иерархии Конфренко, я отлично понимал, что жизни, и жизненные перипетии не всегда можно трактовать однозначно и конкретно.
До дома мы дошли достаточно быстро, и потом еще больше часа раскладывали по своим местам полученное снаряжение. Вот странное существо человек, у меня, например, куча имущества, в том числе кораблей космических станций, и даже целая планета. Но при этом мне доставляло какое-то странное удовольствие раскладывать не слишком дорогое казенное имущество по полочкам шкафчика, в кроватной нише и своем отделение санузла. А еще таким образом мы давали Хмурому собраться с мыслями и решиться. Несмотря на то, что парень нам официально представился, я по-прежнему называл его Хмурым, про себя, конечно. Когда все разложились и перебрали свои вещи, Грум собрал у всех суточные пайки, некоторое количество домашней снеди, и начал собирать праздничный, в честь первого дня учебы, стол. Центром которого стала та самая «небольшая» бутылочка с планетаркой. Хотя, к моему удивлению, по размеру, форме, и мутному содержимому, она очень напоминала классическую земную «четверть»[19]!
Подчиняясь безмолвному приглашению, все сели за импровизированную барную стойку кухонного блока, и не спеша начали насыщаться, периодически, довольными кивками и чавканьем высказывая одобрение тому или иному деликатесу. Но вот, Грум разлил по стаканчикам мутную жидкость, пахнущую какими-то цитрусовыми. Вообще, сама планетарка, в классической ее интерпретации, это чистый ректифицированный спирт, разбавленные соком местного аналога лимона его цедры, и с небольшим количеством раствора глюкозы. Получалась жидкость крепостью около пятидесяти градусов, слегка мутноватая, и довольно ароматная. Но! Всегда есть это «НО»! Любители подобного напитка всегда с вольностью относились к крепости получившегося «продукта», как правило в большую сторону, чтобы показать свою крутость! А еще подобные творческие личности любили экспериментировать с добавками, вплоть до местного аналога мухоморов!
[19] Название бутылки «Четверть» происходит с древнейших времен, когда купцы продавали водку не ящиками с бутылками, как сейчас, а «ведрами» — оптовой емкостью равной 12,3 литра. А самой ходовой розничной емкостью стала емкость равная одной четверти ведра, или в метрическом эквиваленте 3,075 литра, которая в народе обрела название — «четверть» (ведра).