Сводные (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чего проснулась? — внезапно спросил Сережа, заставив Юлю вынырнуть из собственных мыслей. — Мой храп разбудил тебя?

Девушка развернулась на другой бок, чтобы оказаться лицом к Метельскому. Они лежали на растоянии вытянутой руки, каждый на своей подушке. Юля, словно гусеница, была укутана в одеяло, а Сережа спал в одних шортах. Он почти всегда спал раскрытым и с открытыми окнами.

— Ты не храпишь, — автоматически ответила она, пытаясь рассмотреть в сумерках его лицо. — Просто проснулась. Видимо выспалась.

Сережа протянул ладонь и заправил ей за ухо прядь волос, что упала на лицо, когда она поворачивалась. Юля была благодарна за это, не хотелось вытягивать руки из под одеяла. Они лежали в тишине, глядя друг на друга. Но тишина между ними не была волнительной или неудобной, её не хотелось заполнять пустыми разговорами.

— Можно тебя спросить? — поинтересовался Сережа, отведя взгляд, словно и сам не мог поверить в то, что он решился завести этот разговор.

— Спрашивай, — пожала плечами девушка.

Видимо та горсть таблеток, что скормил ей после похорон Сережа, все еще действовала — Юля чувствовала себя отсраненной и сонной. Только на это она могла списать тот факт, что его тон не заставил её напрячься. Она знала его слишком хорошо, чтобы понять, что он не собирается вести обычную светствкую беседу.

— Расскажи мне о том периоде твоей жизни, когда я уехал в армию, — с надеждой в голосе попросил мужчина.

Юля закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она знала, что когда-нибудь он спросит её об этом, но не понимала, почему он выбрал именно этот момент. Возможно решил свести её с ума окончательно?

— Зачем это нужно? — пугливо спросиво она, открывая глаза.

Его взгляд встретился с её. Сережа понимал, почему решился на этот разговор именно сейчас, но не мог бы признаться в этом ей. Просто сам факт того, что она была в его руках, в его постели, заставил его мозг работать в неверном направлении. Заставил задаваться вопросами о том, что было бы, если…

— Я знаю, что ты любишь… любила Дениса, — корректно поправился Сергей, следя за тем, как поджались Юлины губы. — Я просто хочу понять как так получилось, что за два года ты разлюбила меня и полюбила другого. Мне нужно это знать, пожалуйста.

Юля нахмурилась, глядя в его просящее выражение лица. Она не умела отказывать Сереже, никогда не умела. И сейчас, прежде чем успела все обдумать, слова начали неохотно покидать её рот:

— Ты хоть представляешь, как счастлива я была той ночью, когда мы были вместе? — грустно улыбнулась девушка. Сережа хотел что-то сказать, но она качнула головой, чтобы он не перебивал её, поскольку не была уверена, что сможет решиться заговорить об этом снова. — Это было словно исполнение самой заветной мечты. Я проснулась утром и несколько минут лежала в твоей постеле глядя в потолок с счастливой улыбкой. Мои губы просто не могли не разъезжаться в разные стороны. И ничто не могло испортить мне настроение в тот момент: ни твое отсутствие, ни то, что баба Катя заметила, как я утром пыталась красться из твоей комнаты. Это было так стыдно — быть застуканой. Мои щеки, наверное, никогда не пылали так, как в тот момент. Я ждала, что она начнет кричать или причитать, поскольку было и дураку понятно, что произошло между нами ночью, а она лишь покачала головой. А потом подняла на меня теплый, материнский взгляд и улыбнулась мне. В тот момент я думала, что у меня вырастут крылья за спиной. Мне хотелось так много тебе сказать, но ты сам помнишь, что у нас просто не было возможности поговорить. А потом ты уехал и все изменилось. По-началу, я просто уговаривала себя, что это временное явление и нужно воспринимать это так, словно ты в командировке и можешь приехать в любую минуту. Так мне было проще. Я готовила на троих, ставила третий прибор за столом, каждый раз, когда мы садились есть. Я спала в твоей футболке пока она не перестала пахнуть тобой. Я периодически закидывала в стирку твои и так чистые вещи, только потому, чтобы ощущать, что ты все еще есть в моей жизни. В особо сложные для меня ночи, я прокрадывалась в твою комнату и спала на твоей постели. Я обнимала твою подушку.

Юля замолчала, полностью погрузившись в те дни, что она пережила после его отъезда.

— Но жизнь шла дальше, а от тебя не было вестей, — грустно пожала плечами она. — Денис стал заезжать к нам почти каждые выходные. Иногда он привозил с собой десяток книг, только потому, что ему нужно было готовиться к очередной контрольной. Я тогда не понимала, зачем он мучал себя и тащил все это, когда мог остаться в городе и спокойно подготовиться там. Но ему было важно быть рядом. Он привозил конфеты, интересные книги и новые фильмы на дисках. Помогал мне с оплатой коммунальных услуг, с решением жилищных проблем. О, Боже, ты просто не представляешь, что со мной было, когда я однажды проснулась утром и увидела, что у нас не течет из крана вода. Я понятия не имела, что она может примерзнуть в трубах! Этим всегда занимался ты, не посвящая меня в такие детали. Я тогда так растерялась. Понятия не имела, что делать. Всю неделю таскала воду в ведрах из колодца, пока на выходнях Денис не приехал. Он тогда отругал меня за то, что тягала тяжести и что сразу ему не позвонила. После этого все стало как-то проще. Мы стали созваниваться каждый день утром, когда он собирался на пары, а я завтракала перед школой. Сначала мы говорили по паре минут, просто чтобы узнать как дела. Потом разговоры начали затягиваться. Мы стали созваниваться и по вечерам. Просто говорили обо всем, что проиходило за день. Мы стали лучшими друзьями и я была благодарна ему, что он был рядом. Он часто замечал, что я грустила, но я не могла признаться ему в причинах. Как я могла сказать ему, что тоскую по тебе? Но мне кажется, он догадывался, правда списывал это лишь на сестринскую любовь. Он несколько раз даже пытался найти тебя. Ездил в часть, по крайней мере по тому адресу, что нам дали в военкомате, но безрезультатно. Я такого себе тогда напридумывала… В какой-то момент я была уверена, что тебя там убили, а от нас это просто пытаются скрыть. Хорошо, что в такие моменты Денис был рядом. Даже не знаю, что я могла натворить. Но он как-то успокаивал меня, дарил мне надежду.

— А потом заболела баба Катя, — Юля легла на спину, глядя в потолок над собой. — В первый раз все началось тогда, когда она упала по пути из кухни в комнату. Я тогда была в школе, а когда пришла, нашла её лежащей в коридоре. Думала, что поседею на месте. Я вызвала скорую, но они, уточнив причину, сказали, что смогут приехать лишь на следующий день. Снегом тогда сильно замело дороги. Я сразу позвонила Денису и он сказал одеваться и ждать его. Через сорок минут он приехал в компании какого-то мужчины на большом внедорожнике. Я была сильно испугана, чтобы задавать вопросы. Они погрузили бабу Катю в машину и отвезли нас в приемное отделение скорой помощи. Слава Богу, это был не перелом, а просто ушиб. Достаточно сильный, чтобы её неделю продержали в больнице. Я тогда осталась с ней и Денис каждый день приезжал к нам, привозил еду и некоторые вещи. Видимо уже тогда ему сказали, что у бабушки рак, но он ничего мне не сказал.

— Переживания о здоровье бабы Кати затмили собой все остальные чувства, — честно призналась девушка. — Денис рассказал мне о том, что с ней происходит, когда пришлось договариваться с медиками, чтобы ей каждый день на ночь кололи морфий. Врачи, обследования, таблетки. Я понимала, что деньги расходятся слишком быстро и с такими темпами надолго их не хватит, но вместе с тем не могла отказаться от попыток ей помочь. Да и как я могла иначе? Она же вырастила нас, заменила нам мать. Я хваталась за малейшие идеи, а Денис всегда мне помогал. Он оставался со мной, когда ей было совсем плохо, а потом…

Юля вздрогнула, а её голос сорвался. Она моргнула, словно пыталась выбросить какой-то образ из головы, а он все равно возвращался к ней.

— Была одна ночь, — неуверенно начала она. — Я до сих пор не понимаю, как смогла её пережить. Это было в майские праздники. Я, как обычно, ждала сотрудников скорой помощи для ежедневного вечернего укола, но никто в назначенное время не приехал. Я прождала час прежде чем поняла, что что-то не так. Когда я позвонила на пост, мне сказали, что машина сломалась где-то в дороге, но совсем скоро её должны были починить. Мне оставалось лишь ждать. Я думала, что ничего страшного не произойдет, ведь это всего лишь один укол. Но даже представить себе не могла, что меня ждало.

Юля снова повернулась на бок, чтобы посмотреть в глаза Сережи. Она никогда не рассказывала ему о том, что ей пришлось пережить в те дни, когда бабушка заболела. Она хотела оградить его от переживаний. Но если он хотел знать правду, она не собиралась скрывать её от него. Он имел право знать все.

— Врачи мне объяснили на следующий день, что за тот месяц, что бабушка была на морфии, у неё возникла зависимость, — как можно деликатнее пыталась объяснить девушка. — Но тогда я действительно думала, что ей больно, когда она начала кричать: «Укол! Где укол?». Я пыталась успокоить её, разговором отвлечь от боли, но у меня не получалось. Ночью стало совсем плохо. Она кричала от боли, металась по кровати. Когда я попыталась успокоить её, она начала кричать на меня. Она говорила мне такие вещи, Сережа… Она называла меня последними словами за то, что между нами было. Говорила, что правильно ты сделал, что бросил нас здесь, ведь мы обуза для тебя. Я пыталась не слушать, но её слова словно запечатывались в моей памяти, а слова проникали глубоко в сердце. Не знаю, как пережила ту ночь. Но утром, когда приехал Денис с лекарством, я чувствовала себя последней…

Юля покачала головой, пряча взгляд от мужчины, что не смел перебивать её. Но она видела, что он был в бешенстве. По тому, как у него блеснули глаза, по сжатым кулакам, по острым напряженным скулам, девушка понимала, что он сдерживается из последних сил, чтобы смолчать. Но ей сейчас не нужны были его слова поддержки. Она уже давно пережила ту историю.

— Тогда Денис предложил переехать ко мне на время летних каникул. Я так боялась и была так благодарна ему за то, что он не бросил меня разгребать все самой. С тех пор стало легче. Баба Катя никогда не говорила со мной о той ночи, словно она и не помнила о ней, но ей стало намного хуже. Она практически не говорила, только стонала. Она перестала чувствовать своё тело, перестала двигаться, и нам приходилось купать её и надевать ей подгузники. Я не буду посвящать тебя во все детали, но скажу только, что если бы не Денис, я бы сошла с ума. Я бы не справилась. И я понимала это. Мы оба это понимали. И тогда я поняла, что начала злиться на тебя. Злиться на то, что ты нас оставил, что не боролся. Злилась, что мне приходится делать все без тебя, хотя ты — старший. Я так тебя любила, но так была в тебе разочарована. И меня всюду преследовали слова бабы Кати о том, как неправильно то, что мы с тобой были вместе. А потом бабушка умерла.

Юля замолчала, пытаясь найти в себе силы на то, что было дальше.

— Помнишь письмо, что я тебе написала? Ты говорил, что читал его, — спросила Юля и продолжила только после того, как Сережа утвердительно кивнул. — Это был словно выплеск всего, что я хранила в себе все время, что тебя не было. Вся обида, что была во мне, вышла на те листы. Вся злость на тебя. Ушло все и я вдруг поняла, что внутри меня пустота. Не было той любви к тебе, что всю жизнь горела во мне. Я так долго обижалась на тебя, но упорно пыталась это игнорировать, и еще твое молчание… Они лишили меня уверенности в себе, уверенности в нас. Я больше не верила в твои чувства, сомневалась во всем. А потом я попала в детский дом. Знаешь, моей первой мыслью было то, что мне оттуда не выбраться. Я знала, что ты не придешь меня спасать. В первую ночь, когда я там оказалась, к нам в комнату пробрался парень. Его звали Антон, как я потом узнала. Он зажал мне рот, чтобы я не закричала, и начал шарить рукой под одеялом, щупая меня. Видимо я сначала была сонной и не сразу поняла, что происходит, а когда поняла, начала пытаться освободиться. Я махала руками и задела лампу на столике, что заставило проснуться девочку, которая спала рядом со мной. Только это спасло меня тогда. Антон не убежал, он просто выругался и медленно вышел, даже не оглянувшись на нас. Утром я обо всем рассказала воспитательнице. Она не поверила мне и, когда я попросила девочку, которая все видела, подтвердить мои слова, она не стала. Сказала, что спала всю ночь и ничего не видела. Антон всю жизнь прожил в том детском доме, его все боялись, а воспитатели любили, поскольку вырастили с пеленок. Они многое ему прощали, на многое закрывали глаза, ведь с ними он вел себя иначе. Так, что придраться было не к чему. Выставил меня избалованой городской девчонкой, что задрала нос выше головы.

Юля прижала пальцы к губам, словно пыталась решиться на что-то, а Сережа закаменел нерушимой глыбой, боясь услышать то, о чем она боялась рассказывать.

— Он с друзьями выловил меня после обеда, — тихо продолжила она. — Они затащили меня в какую-то комнату и начали издеваться. Он разорвал на мне футболку. Я тогда так испугалась, но понимала, что нельзя впадать в панику, иначе они бы меня так просто не отпустили. И я попыталась дать отпор. Антон ударил меня по лицу, отчего я упала, перелетев почти через всю комнату. Но именно это помогло мне. Они подумали, что я потеряла сознание, а я выждала удобный момент, вскочила и побежала. Голова кружилась, в глазах все темнело, а я бежала, поскольку понимала, что останавливаться нельзя. Я смогла оторваться достаточно, чтобы они не заметили, как я свернула в один из коридоров. Я вбежала в первый же кабинет, что был открыт. Там было распахнуто окно и я подбежала к нему. Я знала, что меня найдут, слашала топот ног по коридору. В тот момент я выпрямилась, стоя на подоконнике, и посмотрела вниз с высоты четвертого этажа. Не буду скрывать, остановило от прыжка только то, что я сомневалась, что погибну от падения с четвертого этажа. А становится инвалидом на всю жизнь не хотелось. Потом я увидела пожарную лестницу и забралась на неё. Только полезла ни вниз, а вверх на крышу. Крыша была пологая, но недостаточно крутая, чтобы представлять опасность. Там я провела следующие тридцать пять часов, пока меня не нашли: голодную, сгоревшую, обезвоженную. А еще с синевато-коричневой скулой и в разорваной футболке. Ту ночь я провела в больничном кабинете, а утром приехал Денис. Ты не представляешь какой скандал он там устроил, когда увидел у меня синяк на лице. В тот момент я впервые с момента твоего отъезда почувствовала себя защищенной. Он тогда так аккуратно предлагал мне свой план, словно думал, что я сбегу с криком от него. Смущался, краснел, путался в словах. Он не понимал, что для того, чтобы выбраться с того места, я не то что замуж, я готова была из окна выброситься. Денис забрал меня в тот же день.

— Остальное ты знаешь, — после минутной паузы добавила она.

Сережа пристально смотрел на неё, боясь пропустить хоть одну эмоцию на её лице. Он знал, что ей пришлось перенести многое, но он даже представить себе не мог, что она чувствовала.