«Чужой среди своих»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…неважно! Учение Маркса всесильно, потому что оно верно!

Глава 15

Не «Мы», а «Они»

Незаметно опустела бутылочка пейсаховки, и разговоры взрослых, раскрасневшихся от алкоголя и чувств, стали куда как более откровенными и интересными. Нас с Лёвкой не гонят из-за стола, и лишь изредка, покосившись, приглушают голос или переходят на идиш, на немецкий и польский, а то и на какой-то Эзопов язык, полный иносказаний и недомолвок.

Все эти тайны, по большому счёту, не стоят выеденного яйца. Воспоминания юности, работа, родственники… Разговоры рваные, обрывистые, с одной темы на другую взрослые переключаются, будто нажали кнопку на пульте, и так же легко перескакивают назад.

Весёлые смешки, которыми сопровождаются воспоминания детства, сменяются прикушенной губой или влажными глазами, потому что их товарищи по детским играм и проказам, как и большая часть родни, сгинула, как и не было! Это не блокадный дневник Тани Савичевой, но… страшно.

Пропавшие без вести при эвакуации и отступлении, убитые при погромах, сгинувшие в концлагерях, закончившие жизнь на виселицах с табличкой «Еврей и партизан» на груди, поймавшие пулю, шагнув из окопа навстречу накатывающейся волне в фельдграу, умершие от болезней и голода…

Десятки имён. Не посторонних людей, а дедушек, бабушек, кузенов…

Озноб по коже. Наша семья, да и евреи в целом, в этом не уникальны, но легче от этого не становится.

Понимание, почему евреи так вцепились в Израиль, в собственное государство, пропитывает меня. Страна, которая будет отстаивать (и отстаивает!) интересы твоего народа.

Моего…

Вечер встречи, вечер воспоминаний, каким-то странным образом похож на склеенную из кусочков старую киноленту. То пропадает звук, то вообще ничего не видно и не слышно, то какой-то кадр задерживается на экране несколько минут, и невольно врезается в память.

— Не слишком об этом распространяйся, хорошо? — в какой-то момент негромко просит меня мама, — Ничего такого в этом нет, но…

— Понимаю, — перебиваю, видя, как она мучительно пытается подобрать аргументы, — всё понимаю.

— Хорошо… — выдыхает она и гладит меня по голове, — А позже мы поговорим, обязательно поговорим! Обещаю…

… и снова — разговоры, разговоры…

Мелькают имена, даты и географические названия. Это не эпическое полотно, разворачивающееся специально для нас, а старый кинофильм, записи в небрежно перелистываемом блокноте.

Мельком, очень походя, как о чём-то несущественном, упоминается о том, что мама была в концлагере.

— … облава, а у меня листовка подобранная! Ну и… — она замолкла, подперев подбородок ладошкой.

— Бургомистра тогда у вас взорвали, — со знанием дела кивает тётя Фая, подхватывая с тарелки ниточку капусты, — вот немцы и зверствовали. Одного бургомистра партизаны убили, притом не самого плохого, а народу тогда похватали — ужас!

— Да, — выдохнула мама, — зверствовали… я меньше чем через сутки в товарном вагоне была, в Германию ехала. Благо, еврейку во мне никто так и не заподозрил, и в концлагере я недолго побыла, через неделю уже на ферме работала. А там ничего… в коровнике спали, с телятами. Тепло…

… и снова — советские. Аннексия. Не «Мы», а «Они».

Странно? Да нет… мама и тётя Фая были гражданами другой страны, а их, не спрашивая, освободили. Присоединили.

А потом кого как… дядя Борух, как буржуазный элемент, отправился на одну из Комсомольских строек. На перевоспитание, как ЗК.

Там он и перевоспитывался до сорок седьмого года, а после, в сорок восьмом, отправился на пять лет в Среднюю Азию, где и познакомился с будущей женой, жившей там в ссылке.

Маму, вместе с родителями, сперва уплотнили, потом выселили, а потом её отправили в Винницкую область, в детдом. Подальше, так сказать, от религиозного мракобесия. Религия яд, береги ребят!

А родителей, как буржуазных, националистических и религиозных элементов разом, посадили… При Советах посадили, а при немцах — расстреляли[38].

— Помалкивайте, ладно? — просит нас тётя Фая, и тут же, глянув на ходики, экспрессивно всплёскивает руками.

— Ой-вэй! — а эмоций-то…

— Фая? — дядя Боря, встревоженный, тут же повернулся к ней, готовый… вообще готовый, ко всему.

Меня аж в сердце кольнуло… неспроста такая реакция, она ж годами нарабатывается, и не только от любви к супруге…

[38] Если что, автор НЕ пытается нагнетать. Это в общем-то типичная история для тех мест.