«Чужой среди своих»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хмыкнув, повертел в руках коловорот, и, покачав головой, положил назад. Перебрал набор слесарных инструментов, рубанков и фуганков… просто потому, что не мог не перебрать!

Наконец, отобрав себе годных досок и горбыля, на которые, как я знаю, у отца нет сиюминутных планов, в полчаса сколотил несколько вполне классических поддонов, и оттащил их к умывальникам.

— Всё лучше, чем в лужах стоять… — бормочу себе под нос, отряхивая ладони. Почему аборигены сами не сделали? Загадка…

— Медведь, — слышу краем уха, и, чуть повернув голову, тётю Зину, вышедшую во двор и калякающую с подругой из соседнего барака.

— Да ты что… — всплёскивает та руками.

— Так… пора валить! — постановил я, скрываясь из поля зрения женщин. Роль у меня этом эпизоде достаточно значимая, а зная женщин, они ж не отпустят, пока не узнают всё, что было, и чего не было!

Встреча с медведем в здешних краях не нечто из ряда вон выходящее… Настолько не из ряда вон, что мы тогда остались, и, черт побери, продолжили собирать ягоды!

Но всё ж так событие не рядовое, а главное — свежее. Есть что обсудить и…

… из бараков я смылся через задний двор, предпочтя пройти через запутанный лабиринт сараев и поленниц, лишь бы не встречаться с женщинами.

— А то знаю я их… — бормочу себе под нос, осторожно ступая через наваленные железяки, невесть кем и когда притащенные и брошенные.

— В школу зайти, что ли? — задумался я, пожав плечами, поплёлся туда. Делать, собственно, решительно нечего…

В разгар буднего дня, да ещё и летом, поселок совершенно вымирает. Лишь изредка проедет трактор или грузовик, чадя на всю округу чёрным вонючим дымом, да пробежит по своим четвероногим делам лохматая, не перелинявшая ещё дворняга, с видом донельзя деловитым и сосредоточенным.

Если свистнуть и похлопать по колену, собаченция вяло шевельнёт хвостом, осторожно поглядывая в твою сторону. При повторе она охотно, хотя и осторожно, бежит навстречу, замедляясь в последних метрах, и отчаянно метя пыльную дорогу даже не хвостом, а усеянной репьями мохнатой задницей, подставляет под ласку голову, а потом и живот.

Ворота во дворах приоткрыты, и видно, что жизнь внутри еле теплится. Ветхие старики, которых в Посёлке не так много, маленькие дети, да изредка женщины, занятые домашними хлопотами.

Сейчас горячий сезон, страда́, время, когда выполняется План и зарабатываются деньги.

Народ работает на износ, и, насколько я знаю, здесь распространенно такое явление, как подработка после основной работы. Часто — на стороне, не по специальности.

Какая-нибудь сотрудница планового отдела или кадровичка, договорившись с начальством, уходит пораньше, и, переодевшись в соответствующую одежду, обрубает, к примеру, ветки у поваленных деревьев, получая за это существенно, иногда в разы больше, чем на основном месте работы.

Не всегда это добровольно, иногда на сотрудников оказывается давление собственное начальство — надо, надо, надо… План! Премия! Квартал! Перевыполним! Энтузиазм масс!

Больничные, отпуска… забудьте! На человека, решившего взять больничный по такому пустяковому поводу, как гнойная ангина, начальство смотрит, как сотрудник СМЕРШа на «самострела» в годы Войны.

Работают с температурой под сорок, пьяные от водки, недосыпа и переутомления. Несчастных случаев — прорва, но все они замазываются, заметаются под ковёр, маскируются.

Скрипя зубами, начальники дают накопленные отгула́ для сбора ягод, понимая, что иначе получат бабий бунт! При тотальном дефиците продуктов, такие вот самодеятельные заготовки продуктов хоть как-то спасают положение. По-видимому, начальству проще — так, чем организовать хоть сколько-нибудь нормальное снабжение.

Но! Нужно ударно отработать за отгула́, пойти навстречу… вы же понимаете?! И кулаком по столу, да с цитатами, которые оспорить легко, но нельзя…

В Леспромхозе, пользуясь световым днём работают буквально от зари да зари, за месяц зарабатывая больше, чем рабочий в Центральной России за полгода. Рабочие руки нужны — любые, и побольше, побольше…

На Карьере, из-за взрывных работ и более серьёзного использования оборудования, инженер по технике безопасности смотрит на переработки строже. Но и там — десять, двенадцать часов в день скорее за правило, нежели за исключение.

План! Спущенные сверху цифры, тонно-кубометры, часы и дни хитро компонуются и подгоняются, уплотняясь или размазываясь согласно воле планового отдела, бухгалтерии и прочих, давая на выходе премии, ордена и медали за доблестный труд, повышения и… да, деньги.

На что в реалиях Союза может потратить деньги гегемон, особой загадки не представляет. Большинство, не умея тратить деньги и не вполне понимая их ценность в условиях Советского общества, с его плановым дефицитом, просто пропивает их.

Кто попроще — буквально, по окончанию сезона закупая алкоголь ящиками и сосредоточенно напиваясь день за днём, раздавая в долг и проигрывая в карты. Было, и нет!

Деревенские, желающие пофорсить, пускают пыль в глаза в родных местах, напаивая до изумления всех односельчан разом, а потом телеграфируют в правление Посёлка или знакомым, прося выслать им деньги на билет. Рассказов потом хватает на целый год…

Люди с фантазией гуляют в ресторанах, отстёгивая музыкантам червонцы и четвертные, возят на такси шапку и шубу, заказывая им отдельные машины и платя за каждую по три счётчика. Это классика…

Бывают и, так сказать, интеллектуалы, покупающие бочку с пивом и угощающие потом проходящих, купаясь в льстивом восхищении и порождая легенды о заработках северян. Или скажем, эстеты и театралы, выкупающие себе целый ряд на спектакле, который им и даром не сдался.