Но ведь это же разные чаши, ответил он.
Так это, значит, чаши забвения и памяти, а вода тут ни при чем? не поняла я.
Нет, это вода. Выпить надо воду.
Но как одна и та же вода может быть и тем, и другим? спросила я.
Хороший вопрос, сказал он. Именно его я и ждал от тебя. Ну что, готова? Значит, сначала ты пьешь…
Это означает, что забвение и память — две вещи, которые суть одна, сказала я.
Не умничай мне тут, сказал он. Эту сначала. В ней Вода Забвения.
Нет, минуту назад ты говорил, что вот это Вода Забвения, возразила я.
Нет, нет, это… он умолк. А. Нет. Погоди…
Он посмотрел на чаши: потом взял обе и пересек комнату: выплеснул их во двор: потом вернул опустевшие чаши на стол и снова наполнил водой из кувшина: указал сначала на одну, потом на другую.
Здесь — Забвение, пояснил он. А там — Память. Я кивнула.
Все это было после того, как Барто пришел через весь город, чтобы посмотреть на Мадонну, которую заказал его приятель: тот пожелал, чтобы его изобразили на коленях у ног Богоматери, и еще нескольких святых, за это он предлагал неплохие деньги: Барто посмотрел на мою работу, вздохнул и покачал головой.
У тебя люди на картинах всегда такие, Франческо… проговорил он. Нет, не спорю, они красивые. Только какие-то странные. Будто у них в жилах не кровь, а камень.
Полотно — не то же самое, что стена, пояснила я. Фреска всегда воздушнее. На других основах все кажется темнее и тяжелее.
Но и то, что ты показывал Доменико, — там то же самое, сказал он.
(Барто за эти годы нашел немало работы для меня и моего воришки.)
Ну, он заказал мне картину, сказала я. Ему понравилось.
Какая-то в ней горечь, сказал Барто. На тебя это не похоже. Будто это не ты, а какой-то другой человек.
А я и есть другой человек, сказала я.
Ха! вставил словечко Эрколе (он трудился в углу за нашими спинами). Были бы вы другим человеком — я бы тогда на кого-нибудь другого работал.
Заткни пасть! сказала я.
А в чем дело? спросил Барто.
Маэстро Франческо слишком много спит, сказал воришка.
Помолчи, Эрколе! сказала я.
Ему плохие сны снятся, не унимался Эрколе.
Я знаю, как избавиться от плохих снов, произнес Барто.
Если б это были всего лишь сны, сказала я. С обычными снами можно справиться.
Барто сказал на это, что знает верный способ избавиться от дурных снов и тяжелых воспоминаний: надо совершить обряд в честь богини памяти: сначала выпить одну воду — и все забудешь, потом другую — и все воспоминания соберутся воедино, в один огромный камень памяти, в память, могучую, как гора.
И вот я сидела за столом, и передо мной стояли две чаши.
Я вовсе не хочу, чтобы на меня все, сколько их ни есть, воспоминания обрушились, как лавина, сказала я.