Я хотел сказать, что она ждет его в «Золотом руне», но не сказал.
— Ира с Мариной тебе привет просили передать.
— Спасибо, — сказал Миша. — Ты извини, Эдем, но я хочу побыть один.
— Ладно, — сказал я и пошел к машине.
— Подожди, Эдик, — окликнул Миша, когда я уже открыл дверцу и занес ногу, чтобы сесть.
Он подошел, сел за руль.
— Дай мне повести.
— Пожалуйста, — сказал я, обошел «Чарли» и сел с другой стороны.
Миша снял с ручника, машина покатилась, он воткнул левой рукой вторую передачу, потом третью, и через минуту мы уже шли на скорости девяносто километров в час. Меня хоть и прошиб пот на первом же крутом повороте, но я молчал, держась за ручку. В темноте мы выехали на трассу, я думал, что Миша свернет к нам на Мыс, но перед самым носом грузовика он вдруг резко свернул налево и погнал вдоль моря. На обочине голосовали трое хипарей или панков — парни и деваха с разукрашенными в разные цвета волосами. Я думал, Миша собирается остановиться, но, почти не снизив скорость, он пронесся мимо, одним колесом заехав на обочину и едва не сбив длинного парня, тот отскочил, кубарем покатился под откос.
— Ты чего, сдурел! Чего они тебе плохого сделали — хипуют себе.
— Ничего они мне плохого не сделали, — Миша еще прибавил газу.
На «Чарли» стоит форсированный двигатель от «шестерки», а на спидометре максимум 160, и поэтому стрелку временами зашкаливало. Дальний свет Миша не выключил, как ему ни сигналили встречные. Низко пригнувшись к рулю, он обгонял машины одну за другой, визжали на поворотах металлокордовые покрышки, мелькали звезды между скалами, буками и платанами, а справа держала нас на привязи лунная дорога. На переезде мы едва не угодили под скорый Ереван — Москва.
— Миша, — сказал я, но успел отдернуть руку от пустого рукава.
Часа через полтора кончился бензин. Миша ушел к морю. Я сел за руль и съехал на нейтралке.
Проснулся я от крика чаек, как мне показалось, но это Миша стонал.
— Болит? — прошептал я, и он тут же открыл глаза.
— Рука. Фантомная боль. Давно ее не было.
— Как тебя?
— Интересно?
— Не хочешь, не рассказывай.
— Из «сварки».
— Что это?
— Крупнокалиберный пулемет.
— Что, и сразу…
— Нет. Это уже в госпитале в Ленинграде.
— Долго ты там лежал?
— Два месяца.
— Написал бы — я б приехал.
— Зачем?
— Ну…