Нарты. Эпос осетинского народа: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как литературный памятник нартовский эпос отличается глубоким своеобразием и архаичностью. Несмотря на фантастичность описываемых событий, нартовский эпос глубоко реалистичен. В нем нет схематизма и штампов. Это — сама жизнь, народная во всех своих проявлениях. Нартовские образы относятся к тем могучим созданиям народного вымысла, о которых М. Горький сказал: «наиболее глубокие и яркие, художественно совершенные типы героев созданы фольклором, устным творчеством трудового народа»[5].

Народ — творец эпоса — наделил нартовских героев лучшими моральными качествами: отвагой и благородством, мудростью и непреклонностью, бесстрашием и любовью к родине. Несмотря на мифологическую условность, их образы являются жизненными, реальными. Нет нужды, что Урызмаг, Батрадз, Созырко, Ацамаз и Сатана никогда не существовали в действительности. Их образы покоряют неотразимой силой правды. Как живые встают перед нами герои нартовского эпоса — суровые воители и беспечные плясуны, могучие, как титаны, и наивные, как дети, жестокие с врагом и бесконечно любящие и щедрые дома.

Особенно ярко рисуется в эпосе образ Урызмага, старейшего нарта, храброго воина, умного и талантливого предводителя. Урызмаг не раз водил нартовскую молодежь на ратные подвиги. В борьбе с врагами он всегда одерживал победы.

Один из любимых героев эпоса — Батрадз. Народ видел в нем идеал мужчины, воина, члена родовой дружины. Всесокрушающая сила, отвага, не знающая границ, стремительное нападение на врага, неукротимая ненависть к насильникам — все это в соединении со стальным, неуязвимым телом, закаленным в кузнице Курдалагона, делает из него идеального витязя:

В сказании «Батрадз и сын Тара — Мукара» Батрадз вступает в жестокий бой с насильником Мукарой и войсками маликов внезапно напавшими на нартовское селение и разорившими его. Врагу удалось увести в плен много жителей, которых освобождает Батрадз. О его подвиге в этом сражении говорится:

В сказании «Как Батрадз отомстил за смерть отца» герой в открытом бою сразил мечом убийцу своего отца — Сайнаг-алдара. Храбрость и необычайная сила Батрадза особенно ярко рисуются в сказании «Смерть Батрадза». Победив земных врагов, он вступил в решительный бой с небесными силами: зэдами, дуагами и даже с самим богом. Заключительная битва Батрадза с небесными силами приобщает его к сонму титанов-богоборцев, к греческому Прометею, кавказскому Амирану. Батрадз борется с грозовыми божествами христианской эпохи — уациллами (св. Илья). Эта борьба является как бы отражением борьбы двух религий: языческой, представленной Батрадзом, и хри-. стианской, представленной уациллами.

Многочисленные параллели между нартовскими сказаниями, связанными с именем Батрадза, и скифо-аланскими реалиями, а также отражение в нартовских сказаниях древнего быта осетин дают нам право утверждать, что эти сказания в своей основе являются вполне оригинальными и весьма древними. С другой стороны, не подлежит сомнению, что имена Хамыц и Батрадз не являются оригинальными, осетинскими. Они явно монгольского происхождения и, наряду с некоторыми другими фактами, свидетельствуют о том, что аланский[6] эпос о нартах в какую-то пору испытал на себе монгольское влияние. В эпосе рассказывается о том, что Батрадз первые годы жизни провел в море. Нарты очень хотели заполучить его себе, но это им не удавалось. Наконец, мудрая Сатана научила их, как выманить Батрадза из моря. Сделав так, как она советовала, нарты сумели привести мальчика к себе. Совершенно аналогичный сюжет мы находим и в одном монгольском сказании[7].

Большое место в эпосе отводится Созырко.

Созырко является гордостью нартов, их непобедимым воином. В бою с врагами он умен. В сказании «Созырко и Карадзау» Созырко, выдавая себя за пастуха, сумел обмануть и уничтожить опасного, «сильнейшего из сильных» врага нартов — Карадзау. Нужно отметить, что Созырко — любимый герой не только осетинских, но также кабардинских, балкарских, чеченских, дигорских (под именем Сослан) и других вариантов сказаний. О популярности и глубоко национальном характере этого героя свидетельствует, помимо самих сказаний, множество местных преданий, связанных с его именем, особенно те, которые распространены в Северной Осетии. Многие древние могильники, например в Дигории, слывут за могилы Сослана (Созырко); показывают также камни, на которых он якобы сидел.

В сказании «Ацамаз — сын Уаза» дан образ музыкально одаренного нартовского юноши Ацамаза, игра которого на свирели пробуждает не только сердце красавицы Агунды, но и всю природу:

Ацамаз — старое аланское имя. В опубликованных греческих надписях, найденных на Северном Кавказе, которые относятся к первым векам нашей эры, это имя встречается четыре раза: в двух надписях из Горгиппии (Анапы), в одной из Танаиды (Нижний Дон) и в одной из района Краснодара. В греческом, как известно, не было звуков ц и ч, их заменял знак t, поэтому аланское имя Ацамаз, или Ачамаз, по-гречески произносилось как Атамазас.

Среди женских образов наиболее интересным и значительным является образ Сатаны.

Ни одно важное событие у нартов не обходилось без участия Сатаны. К ней постоянно обращаются за советами Урызмаг, Батрадз, Созырко и другие герои. Не раз мудрая Сатана выручала нартов из беды. В сказании «Смерть безымянного сына Урызмага» она спасает их от голодной смерти. Открыв свои «глубокие подвалы» с запасами, Сатана говорит Урызмагу:

Образ Сатаны — умной женщины и гостеприимной хозяйки— очень популярен среди осетинского народа. «Наша хозяйка— Сатана» — вот лучшая похвала женщине в устах каждого осетина до настоящего времени. С именем Сатаны народ связывает многие явления в жизни, в частности, ей приписывают изобретение пива.

Женщина в нартовском эпосе обычно выступает как существо сильное и властное, пользующееся большой личной свободой и самостоятельностью. Таковы Сатана и Агунда, бесцеремонно отвергающая претендентов на ее руку и выбирающая жениха по своему усмотрению.

Оскорбление женщины считалось тягчайшим преступлением и строго осуждалось в народе. В сказании «Сын кривого великана» Батрадз во время симда сломал руку и ногу сыну великана за его недостойное поведение. Отец-великан говорит своему сыну:

В эпосе, как мы уже говорили, нарты рисуются умными и храбрыми воинами, умело использующими в сложной обстановке военную хитрость, отважно защищающими свою родину от врагов. Великаны же, с которыми они борются, изображаются коварными, жестокими и вместе с тем глупыми, вызывающими презрение и насмешку. Несмотря на то, что великаны в эпосе наделены огромной физической силой, гигантским ростом и живут в неприступных крепостях, они терпят поражения в борьбе с нартами, которые громят великанов и маликов в их же собственных крепостях.

Нартские герои во многих сказаниях выступают активными защитниками интересов бедных. Большую долю добычи — крупного и мелкого рогатого скота, захваченного ими в борьбе с врагами,— они часто отдают вдовам, сиротам, нуждающимся односельчанам.

В борьбе с враждебными силами на помощь нартам обычно приходят кони, собаки и птицы.

Исключительную роль в жизни нартов играет конь — верный друг, без которого не совершается ни один поход. Более того, конь наделен даром речи:

Растения, звери и птицы также говорят в эпосе человечьим голосом, они понимают язык нартов. Так, чудесные песни Ацамаза очаровывают не только красавицу Агунду, их слушают также горы, леса, звери и птицы. Умирающий Созырко беседует с вороном, волком, лисицей и ласточкой, которая является вестником нартов, посредницей между ними и небожителями. В сказании «Последний бой» небесный владыка посылает ласточку с поручением.

В эпосе рассказывается о дружбе между нартами и небожителями. Нартовские герои не раз были гостями небожителей, и, наоборот, среди пирующих нартов мы часто встречаем Уастырджи, Уацилла, Фалвара и других небожителей. В особенно тесных связях с нартами находятся Уастырджи, который является отцом Сатаны, и небесный кузнец Курдалагон, сделавший видных нартовских героев неуязвимыми.

Однако нарты, разгромив своих врагов на земле, объявляют войну и небожителям:

Эти богоборческие мотивы с наибольшей силой отразились в последних сказаниях эпоса:

Большой интерес в нартовском эпосе вызывают мотивы, связанные с представлениями о нравственном идеале народа. Особенно сильное звучание эти мотивы получили в сказании «Созырко в стране мертвых», где изображается загробная жизнь.

В эпосе мы не находим упоминания о сотворении мира богом. Все небожители — боги, зэды и дуаги — изображены такими же существами, какими являются сами нарты.

Нартовские сказания, по справедливому замечанию многих исследователей, представляют собой энциклопедию жизни древних осетин. В них с исключительным художественным мастерством и правдивостью отражены хозяйственный и общественный уклад, обычаи и быт, психология и мировоззрение осетин далекого прошлого.

Не подлежит сомнению, что эпос в существенной своей части был создан еще тогда, когда осетины — аланы — были не горными, а степными жителями. Степной ветер веет в сказаниях. Ареной нартовских походов и богатырских подвигов часто является степь.

Наряду со степью в сказаниях часто упоминается и море. С морем и вообще с водной стихией нарты связаны тесными и многообразными узами. Знаменитые нарты-титаны Урызмаг и Хамыц родились от дочери водного владыки Донбетра; могучий Батрадз первые годы жизни проводит в водном царстве, откуда его удается выманить только хитростью.

Есть ли в нартовских сказаниях историческое зерно? Можно ли рассматривать этот эпос, как эпос исторический, или перед нами особая разновидность сказок? Ответить на этот вопрос не так легко. Анализ других мировых эпических памятников показал, что нет эпосов чисто исторических, как нет чисто мифологических или чисто сказочных. Обычно в эпосе наблюдается смешение разнородных элементов: исторических, мифологических, сказочных, обрядово-песенных. Однако уместно поставить вопрос, какой из этих элементов является в нартовском эпосе ведущим, доминантным, какой послужил ядром эпоса, дал первоначальный толчок к эпическому творчеству.

[5] М. Горький. Собр. соч. в тридцати томах, т. 27, стр. 305.

[6] Аланы — предки осетин; аланский период (с IV в. н. э. по XIV в.) нашел наиболее яркое отражение в нартовском эпосе.

[7] См. «Этнографическое обозрение», XXI. М.