— Ерунда! — опять повторяю я. — Никого здесь нет!
— А вдруг есть? — быстро спрашивает Лиля и оглядывается. Я тоже оглядываюсь.
— Ты боишься? — звонко спрашивает она.
— Нет! Хотя… А ты боишься?
— Ах, я страшно боюсь! Нас определенно разденут. У меня предчувствие.
— Ты веришь предчувствиям?
— Верю. Зачем я поехала? Впрочем, я рада все равно, что поехала.
— Да?
— Да! Если даже нас разденут и убьют, я все равно не пожалею. А ты? Ты согласился бы умереть ради меня?
Я молчу и только крепче сжимаю ее руку. Если бы мне только представился случай, чтобы доказать ей свою любовь!
— Алеша…
— Да?
— Я у тебя хочу спросить… Только ты не смотри на меня. Не смей заглядывать мне в лицо! Да… о чем я хотела? Отвернись!
— Ну вот, я отвернулся. Только ты смотри на дорогу. А то мы споткнемся.
— Это ничего, я в платке, мне не больно падать.
— Да?
— Алеша… Ты целовался когда-нибудь?
— Нет. Никогда не целовался. А что?
— Совсем никогда?
— Я целовался один раз… Но это было в первом классе. Я поцеловал одну девочку. Я даже не помню, как ее звать.
— Правда? Ты не помнишь ее имени?
— Нет, не помню.
— Тогда это не считается. Ты был еще мальчик.
— Да, я был мальчик.
— Алеша… Ты хочешь меня поцеловать?
Я все-таки спотыкаюсь. Теперь я не отворачиваюсь больше, я внимательно смотрю на дорогу.
— Когда? Сейчас? — спрашиваю я.
— Нет, нет… Если мы дойдем до станции и нас не убьют, тогда на станции я тебя поцелую.
Я молчу. Мороз, кажется, послабел. Я совсем его не чувствую. Очень горят щеки. И жарко. Или мы так быстро идем?
— Алеша…