Но именно поэтому Шэнь Цинцю и решился на этот шаг: если бы эта травка относилась к числу многочисленных волшебных растений, попавшихся на пути Ло Бинхэ, он бы к ней даже не притронулся.
Законы жанра неумолимы: покушение на имущество злодея ничем не чревато, а вот тот, кто позарится на принадлежащее главному герою, рискует уподобиться тому, кто, пытаясь украсть курицу, в итоге потерял горсть риса [1].
Пусть точное местоположение этой пещеры главам пиков было неведомо, радовало хотя бы то, что на весь лес Байлу она была одна-единственная.
Щелчком пальцев Шэнь Цинцю вызвал ярко-жёлтое пламя, которое, сорвавшись с его руки, принялось кружить вокруг них, освещая проход в темную сырую пещеру.
Сперва им удавалось идти бок о бок, но вскоре проход сузился настолько, что пришлось выстроиться гуськом. Не помогало делу и то, что тоннель петлял, словно кишка какого-то монстра.
Даже с искусственным светом они едва различали путь, и Шэнь Цинцю создал ещё несколько огненных шаров, тянувшихся за ними, словно цепь фонариков. Гунъи Сяо был замыкающим; Шан Цинхуа изначально вообще выразил желание подождать их у входа, но Шэнь Цинцю бесцеремонно втолкнул его внутрь. От робости или неуклюжести его рука то и дело касалась идущего впереди Шэнь Цинцю, отчего по телу заклинателя пробегали мурашки.
Наконец Шэнь Цинцю решил, что не в силах больше этого выносить. Поскольку рядом был посторонний, он понизил голос до шёпота:
— Может, хватит меня лапать?
Ответа не последовало, однако и прикосновения на время прекратились. Откуда Шэнь Цинцю было знать, что, стоит ему вздохнуть с облегчением, как Шан Цинхуа вновь пнёт его по лодыжке. Тут он уже не смог сдержаться, во всеуслышание провозгласив:
— Твою ж мать!
Откуда-то сзади тотчас раздался голос Шан Цинхуа:
— Глава-пика-Цинцзин-шисюн-Шэнь-что-вы-только-что-сказали?
Его голос несколько раз отразился от изгибов прохода в горной породе, доносясь откуда-то издалека.
Как выяснилось, ускоряя шаг, Шэнь Цинцю изрядно оторвался от плетущегося нога за ногу Шан Цинхуа, который, в свою очередь, задерживал Гунъи Сяо. Но если это был не Шан Цинхуа, то кто же тогда до него дотрагивался?
Или, быть может, что?
Шэнь Цинцю встал как вкопанный. Похлопав себя по рукам, он попытался избавиться от ползущих по ним мурашек.
Несколько шаров огня всё ещё болтались в воздухе, испуская слабое свечение.
«Враг во тьме, я же на свету» [2] — пришла ему в голову старая поговорка.
Стремительным взмахом левой руки он извлёк из рукава несколько талисманов, в то время как правая рука медленно вытаскивала Сюя. Исходящее от меча сияние наконец осветило проход. Что спереди, что сзади, их глазам представал лишь влажный чёрный камень теряющихся во тьме стен тоннеля.
Внезапно Шэнь Цинцю сообразил, что, когда он получил по лодыжке, это не очень-то походило на удар ступни, скорее… головы!
Заклинатель медленно опустил взгляд, наткнувшись на обращённое к нему бледное распухшее лицо!
Левая рука Шэнь Цинцю выстрелила сама собой, запуская талисманы, и в тот же момент узкий проход озарился огненными вспышками. Вытащить меч он так и не смог: проход был так узок, что его локоть тотчас врезался в камень.
Бескостное существо скользило по земле со змеиной грацией, стремительное, словно молния — даже на столь близкой дистанции у Шэнь Цинцю не было ни малейшего шанса в него попасть. Заклинатель дёрнул за рукоять меча ещё дважды, прежде чем ему удалось наконец-то извлечь лезвие целиком, но к этому моменту существо уже скрылось за поворотом в направлении отставших Шан Цинхуа и Гунъи Сяо.
— Внимание, к вам ползёт та самая тварь! — выкрикнул Шэнь Цинцю.
Едва заслышав эти слова, Шан Цинхуа съёжился в испуге:
— Юный герой, быстрее! Уходим отсюда!
Поскольку он занимался снабжением, для него, в отличие от боевых собратьев, делом чести было вовремя отступить. Он хотел шмыгнуть за спину Гунъи Сяо, но проход был так узок, что, даже когда он повернулся боком, между телом и стеной едва проходил кулак. В этот момент до них вновь донесся вопль Шэнь Цинцю:
— Смотрите под ноги! Оно ползёт по земле!
Вновь развернувшись, Шан Цинхуа узрел скользящую с тихим шорохом человекоподобную змею. Недолго думая, заклинатель бросился на землю.
Гунъи Сяо, никогда прежде не сталкивавшийся с подобным монстром, порядком оторопел при виде твари, а когда старейшина Шан внезапно лишился чувств, и вовсе перепугался не на шутку. Однако он быстро взял себя в руки и со словами: