«Смазливым личиком Ло Бинхэ, должно быть, пошёл в мать — само собой, он напомнил старику о некогда потерянной талантливой ученице».
В это же время на другой стороне ущелья Цзюэди Ло Бинхэ раздумывал о том, как выпутаться из сложившейся ситуации.
Само собой, он не мог просто бросить на произвол судьбы этих молодых да ранних заклинательниц из дворца Хуаньхуа, которые, едва поступив на обучение, не устояли перед возможностью покрасоваться на собрании Союза бессмертных, — и в то же время не мог разочаровать учителя, возясь с этими девицами вместо того, чтобы биться с монстрами.
В тот момент, когда, как полагал Шэнь Цинцю, он обменивался гормональными импульсами с одной из субтильных заклинательниц, на самом деле Ло Бинхэ хладнокровно раздумывал, как бы от них всех избавиться.
А ведь это была та самая сестричка, которой предстояло лишить Ло Бинхэ невинности! Да-да, та самая Цинь Ваньюэ [2]. На самом деле, она производила неплохое впечатление.
Пусть от неё было не слишком много толку там, где речь шла о сражениях и завоевании трёх царств, это была добрая и нежная девушка, которая стремилась к поддержанию мира и порядка в многолюдном гареме Ло Бинхэ. Кто бы отказался от подобной спутницы?
Шэнь Цинцю начал всерьёз сомневаться в этом после пары десятков глав, описывающих склоки между Ша Хуалин и первой женой Ло Бинхэ, дни которых были до отказа заполнены сварами, драками, интригами, попытками оклеветать соперницу или навредить ей каким-либо ещё образом; под конец он просто пролистывал эти эпизоды, приговаривая: «Бла-бла-бла…»
Он подписывался на роман о заклинателях, а не о разборках юных прелестниц!
«Уж лучше бы мне пришлось читать стостраничное описание спаривания пауков-призраков, чем вникать в то, как Ша Хуалин добилась выкидыша у Цинь Ваньюэ, благодарю покорно!»
Но сейчас все эти девицы боготворили Ло Бинхэ как своего спасителя, следуя за ним по пятам. И тот ничего не мог с этим поделать — не гнать же их, в самом деле?
Хоть сердце Шэнь Цинцю ликовало при взгляде на эту картину, в душе самого Ло Бинхэ начинало закипать недовольство: он был великодушен, но отнюдь не глуп. Некоторые из этих заклинательниц и впрямь ещё были слишком слабы для боя с монстрами — им недоставало тренировки, но, по крайней мере, они действительно старались. Другие же, не обладая достаточными навыками, сознательно влезли в это соревнование, чтобы прятаться за широкой спиной, получив при этом пару-тройку кристаллов.
Повстречай эти пройдохи Ло Бинхэ более поздней версии, он бы избавился от них не задумываясь!
Попадавшихся на пути монстров низкого уровня Ло Бинхэ расшвыривал единым мановением пальца, не удосуживаясь даже извлечь меч из ножен. Вскоре сестричек начал утомлять подобный темп.
Разумеется, он наращивал его неспроста. Наконец ближайшая девица из дворца Хуаньхуа принялась стенать:
— Шицзе Ваньюэ, у меня ноги болят!
Ло Бинхэ остановился, но оборачиваться не стал, вместо этого принявшись массировать виски. При виде подобной реакции Цинь Ваньюэ забеспокоилась. Склонившись к девушке, она тихо попросила:
— Шимэй Ваньжун [3], можешь потерпеть? Нам нужно ускориться!
— Но я больше шагу ступить не в состоянии! — всхлипнула та в ответ. — Мы шли целый день, а тут даже искупаться негде! У меня всё тело зудит!
Многие из этих девушек не отучились и года, пусть и утверждали обратное. Если бы Цинь Ваньюэ дали слово, она бы давным-давно отправила их по домам.
Если они не в состоянии пройти пары ли без нытья, то что они вообще забыли на собрании Союза бессмертных? Понятное дело, участвовать могли все желающие, но зачем вешаться камнем на шею более сильным участникам? Брали бы пример с Лю Минъянь — вот достойная соперница мужчинам, немудрено, что она лидирует среди женщин!
Однако, какие бы чувства ни обуревали Ло Бинхэ, ему не суждено было отделаться от Цинь Ваньжун, ведь, наряду с Цинь Ваньюэ, ей предстояло стать цветочком на его клумбе, так что она уж точно никуда не денется, какие бы «смертельные» опасности ей ни грозили…
Неведомое ранее чувство раздражения охватило Шэнь Цинцю при виде этой сцены.
«Бинхэ, тебе непременно нужно было тащить в свой гарем всё что ни попадя? Если на девицу можно смотреть без содрогания, и она удобно располагается в твоих объятиях — решено, принята! Да при одном взгляде со стороны на твой «цветник» у несчастных читателей начинается мигрень!»
Бросив на Ло Бинхэ ещё один осторожный взгляд, Цинь Ваньюэ шепнула сестре:
— Шимэй, мы без того доставили шисюну Ло слишком много беспокойства…
— Но ведь шисюн Ло такой добрый, что он не будет против, — как ни в чём не бывало заявила та. — Правда ведь, шисюн Ло?
Вышеупомянутый юноша медленно развернулся. На его лице играла безукоризненно вежливая улыбка, однако теплоты в ней не было. Хоть он так и не произнёс ни слова, Цинь Ваньюэ стало не по себе от выражения его лица. Однако у Цинь Ваньжун вместо мозгов в голове была рисовая солома — восприняв эту улыбку как знак согласия, она бросилась к ближайшей речушке, напевая: «Ла-ла-ла!»
Вот и оно! Шэнь Цинцю не сводил напряжённого взгляда с экрана.
Ло Бинхэ был в шоке — сопоставив это с её предыдущими словами, он решил, что она собралась купаться. Однако по счастью будущий цветик его гарема был не настолько экзотичен [4]: она лишь стянула обувь и носки, раскинув ноги в воде с блаженным вздохом.
При этом совершенно не подумав о том, кто, быть может, захочет напиться из этого источника… В душе Шэнь Цинцю украдкой поставил свечку за тех, кто находился ниже по течению.